— Дорого-то как! Ладно, бери, сынок. Деду своему передавай, чтобы выздоравливал и возвращался к работе скорее! Не дело тебе одному отдуваться.
Когда дверь закрылась, Эймонд прислонился к стене, чтобы не упасть.
— Выдержал, — констатировал Кассиан, не глядя на паренька. — Это сложнее, чем броситься с топором на ангела. Запомни.
Клиенты шли вереницей. С каждым новым лицом Эймонд учился лгать все краше и краше. Учился подбирать слова, отвечать на расспросы о “внезапном недуге” деда, прятать ненависть за профессиональной маской. Однажды ему принесли тяжелые роскошные напольные часы какого-то чиновника низшего ранга. Копаясь в механизмах, ему удалось обнаружить застрявшую между шестернями записку — донос на соседа. Он молча извлек ее, не говоря ни слова владельцу, и продолжил работу, чувствуя, как его тошнит от отвращения к этому уроду.
Кассиан же был идеален в своей роли с самого начала. Его “благодарю вас, Ваша милость” в адрес жены солдата-неудачника звучало так сладко, что у Эймонда сводило скулы. После ухода подобных гостей Кассиан подолгу мыл руки с особым усилием, стараясь очистить себя от невидимой грязи.
Так за несколько дней им удалось собрать месячную прибыль трактира, под которым находился “Меч” Сопротивления. Эти деньги пойдут не только на закупку дорогих материалов для мастерской, но и для бесценной провизии и оружия для жителей двух оставшихся штабов организации. Дела шли в гору, но в этом несправедливом мире все не могло идти так хорошо вечно. Настоящее испытание пришло с визитом служанки мадам Грейс. Она ворвалась, словно ураган, который сметает все на своем пути.
— Мальчик! — это обращение прозвучало как холодная пощечина. — Госпожа желает новые часики. Небось, дедка твой по-мер, да?? Нуу, неважно. Моя хозяйка, в своей милости, дает тебе шанс заткнуть дыру в твоем бюджете. — Она швырнула на прилавок пергамент с ажурным эскизом. — Делай. Называй сумму.
Эймонд как по приказу взглянул на чертеж. Сложный калибр, двойной репетир, лунные фазы… Сделать такое было под силу только деду Эбену в его лучшие годы.
— Мы.. не берем такие заказы, — сказал он, чувствуя, как горит лицо. — Только ремонт и чистка. Еще могу предложить оставшиеся готовые модели…
— Что??! — девушка фыркнула прямо в лицо Эймонда, окинув его злобным взглядом. — Так я и думала. Без старика ты полное ничтожество. Жрать охота, вот и открыл свою развалюху? Ну и сиди в своем дерьме дальше!
Парень стоял, парализованный. Ее слова били с невероятной точностью по самому больному, в его самые потаенные страхи. Он был никем. Самозванцем, недостойным владения мастерской.
Но Кассиан шагнул вперед. Он не повысил голоса, но его спокойная речь заставила служанку отступить на шаг.
— Сударыня, — отрезал он с ледяной вежливостью, — наше “захолустье” не нуждается в милостях Вашей госпожи. Прошу Вас удалиться. И передайте мадам Грейс, что ее фамилия занесена в черный список нашего магазина.
Когда хлопнула дверь, в мастерской воцарилась успокаивающая тишина. Но Эймонд все еще тяжело дышал, глядя в пол.
— Лидер… — его голос звучал тише шепота. — Почему ты не хочешь убивать их? Они… они не люди.
Кассин медленно повернулся. В его глазах нельзя было увидеть ни гнев, ни желание мести за товарища. Лишь бесконечную, копящуюся годами усталость.
— Любой из них, Эймонд, мог бы стать твоем отцом, братом. Их сломало прогнившее до костей окружение. Вывернуло их наизнанку. Убить — значит признать, что мы такие же, как они. Бездушные твари.
Эймонду не хватило сил возразить. Он уже и сам не понимал, был ли согласен с лидером. Он смотрел на свои руки, пахнущие машинным маслом, и понимал: чтобы починить сломанный механизм, иногда нужно не собрать его заново, а выбросить испорченные шестерёнки. И он начинал понимать, какие именно шестерёнки в механизме под названием “Вектория” следовало бы вырвать первыми.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов