Нам сказали, что это для обучения. Мы шли такие важные. А привели нас в длинный белый зал, где стояли… пробирки. Прозрачные капсулы. Приказали раздеться и войти. Я уж было подумал — странный такой обряд очищения.
Когда двери захлопнулись, начался сущий ад.
Не боль в привычном ей смысле. Это было. Выворачивание. Наизнанку. Словно из тебя вытягивают твою душу, твое стремление и волю. Высасывают саму жизнь по маленьким каплям. Я видел, как по трубкам, что шли из капсул, потекла вязкая, светящаяся жижа. Я понял — это и есть мы. Наша сила. Наши стремления. Наше “я”.
Остальные пленники быстро затихли. Их глаза стали пустыми, как у тех, кого мы обычно встречали как героев на площади на праздник Жатвы. Я понял, что скрывалось за красивым названием праздника “Жатва Света”. А я… я всегда был крепким парнем. Я терпел как мог. Силы заканчивались. Но я терпел, пока не услышал, как последний страж уходит, решив, что со мной все тоже кончено.
С моей капсулой что-то было не так. Она треснула от моих попыток вырваться. Я вывалился на кафель, едва стоя на ногах. Увидел невооруженного ангела в белом халате, который стоял за приборной панелью и тщательно наблюдал за какими-то циферками. Он обернулся, его красивое лицо исказила гримаса удивления. Я не думал. Я просто ударил его из последних сил.
Мне повезло. Он упал. Я вылез из этого ада, но очутился в лабиринте белых коридоров. Шел, прячась, не знаю сколько. И снова мне повезло. Я нашел выход. Он привел меня на стену.
Ночь. Я наверху. Внизу — город. А подо мной — 15 метров пустоты. Я долго метался по стене в надежде, что меня не обнаружат эти дьяволы. Внизу я увидел огромную кучу мешков. Решил, что это мой единственный шанс. Помру — так помру. Но не от рук этих тварей. И прыгнул.
Я очнулся в темном и сыром подвале. Уже было подумал, что меня снова схватили ангелы. Но все оказалось иначе. Меня спас паренек Джеймс. Я рассказал ему свой бред, и не надеясь, что он мне поверит, а он поверил. Так и началось наше Сопротивление.”
***
Эймонд опустил тетрадь. В ушах стоял звон. Он смотрел в стену, но видел другое — сияющий белый зал, ряды пробирок, свет, вытекающий из людей. Пустые глаза Фила на площади обрели наконец чудовищное и неопровержимое объяснение.
Весь мир не просто рухнул. Он испарился, оставив после себя лишь голую уродливую правду.
Он поднял голову и встретился взглядом с лидером.
— Меня зовут Кассиан. Я нынешний лидер Сопротивления. Гейба уже нет в живых, ведь этой истории несколько сотен лет. Все это время наше движение росло и обретало силу. Но его дело не умерло. Теперь ты знаешь, с чем воюешь, — безразлично констатировал тот. — Решай. Здесь и сейчас. Уйти и попытаться забыть, погрузившись в сладкую ложь этого мира. Или остаться, чтобы сжечь этот ад дотла.
Эймонд медленно, но решительно поднял с пола свой молоток. Вес инструмента в руке был единственным, что казалось ему реальным.
— Я остаюсь.
V. Silentium est pax
— Молчание — мир
Кассиан кивнул, его глаза в свете коптилки на мгновение смягчились, и показалась редкая и быстрая, как вспышка улыбка.
— Верное и твердое решение. Сейчас пойдем в одно из наших убежищ. Увидишь, что ты не один.
Эймонд лишь кивнул, сжимая в руке рукоять своего молота. В его груди что-то екнуло — облегчение, что он не один, надежда на что-то новое, но в то же время и неизведанный страх.
Но внезапно из рупора, висевшего на улице, вырвался неестественно бархатный голос такой громкости, что его было отчетливо слышно даже в подвале Сопротивления:
“Внимание, граждане Вектории! По милости Верховного Архангела для укрепления духа завтрашний день объявлен выходным. Дабы вы смогли накопить силы для грядущих трудовых свершений, предписывается оставаться в своих домах и не выходить на улицы города ни при каких обстоятельствах. Силы Дозора обязуются обеспечить ваш покой и безопасность”.
Воцарилась тишина, густая, как смола. Эймонд посмотрел на Кассиана, не понимая, что происходит. Тот стоял, вцепившись пальцами в край стола, его лицо стало маской из гранита.
— Не верь ни единому слову, — прошипел он, и каждый звук был острее лезвия. — Они нашли труп. Это не забота о нас. Это облава. Они запирают город, чтобы новость не просочилась и у них были развязаны руки для точечных ударов. Обысков и пыток.