Теперь им уже нельзя было оставаться здесь ни секунды. Этот подвал из безопасной гавани мгновенно превратился в самую настоящую ловушку.
— Нам нужно выбираться отсюда, — уверенно сказал лидер. — Рядом есть вход в городскую канализацию, — тихо сказал один из бойцов, Марк. — Проберемся по ней. Гвардейцы-ангелы ни за что не опустятся до шастанья по такому месту.
Выбравшись на улицу, они почувствовали ледяной колючий воздух. Город, еще недавно сиявший, словно шкатулка с драгоценностями, был мертв. Ни музыки, ни смеха — только зловещий скрежет ангельских доспехов и приглушенные окрики.
— Тише, — приказал Кассиан, и его отряд растворился в темноте, словно призраки, рожденные самой ночью.
Спуск в канализацию через полуразрушенный люк был похож на падение в глотку спящего чудовища. Воздух стал спертым и густым, пропахшим гнилью, ржавчиной старых труб и чем-то еще — сладковатым и тошнотворным. Вода отвратительно хлюпала под ногами, цепляясь за сапоги липкой жижей. Запах стоял отвратительный, но здесь, в этом подземном аду, они, наконец, смогли перевести дух.
— Здесь они не ходят, — сказал Кассиан, его голос гулко отдавался эхом под сводами. — Считают себя слишком чистыми для грязи, которую сами же и творят. Их гордыня — наша тропа.
Шли они долго, пробираясь в кромешной тьме, знакомой лишь Кассиану и его спутникам. Ощущая напряжение Эймонда, он заговорил, чтобы снять его. Его слова повисли в сыром воздухе, как дым:
— Ты держишь в руках просто молоток, мальчик. А знаешь, какое оружие по-настоящему перевернуло нашу войну? — не дождавшись ответа, он похлопал по рукояти своего топора, который даже в этой тьме издавал тусклый матовый блеск, несвойственный стали. — Титаниум. Проклятый металл. Веками церковь полностью запрещала его использование. Твердила, что он оскверняет душу, что это — металл демонов, добытый в самых темных пещерах вне божественного света.
Он сделал паузу, позволяя словам проникнуть в сознание Эймонда, словно вбивая гвоздь.
— Мы не знали почему. Пока несколько лет назад не произошел один случай. Одна из наших групп готовила диверсию на оружейном складе Гвардии. Должны были поджечь его. Но в самом дальнем запечатанном ангельской печатью амбаре они нашли кое-что интересное. Не оружие. А саркофаг. Не для тела, а для слитка — огромного темного и холодного. Рядом лежали тела трех ангелов-ученых. Они покончили с собой, не выдержав близости к металлу. Наши ребята едва смогли распилить его на пластины. Первую такую принесли мне.
Кассиан замолчал, вспоминая.
— Мы верили, что это просто легенда. Пока на следующей вылазке Марк не столкнулся лицом к лицу с дозорным. С собой у него был лишь тот кусок, спрятанный в плаще. От отчаяния он ткнул им ангела. И… он прокричал. От боли и от ужаса. Его крыло, которого коснулся металл, почернело и рассыпалось, а ангел лишился всех своих сил. Это был не поединок, а разоблачение. Их сила, их аура бессильна против титаниума. Он режет их крылья, как горячий нож — масло. Они боятся его панически, животным страхом. У нас появилась правда, которую можно было держать в руках. Правда о том, что они — не боги, а просто существа, у которых есть свои слабости и страхи.
Эта история повисла в воздухе. Эймонд смотрел на матовый топор Кассиана с новым почти религиозным трепетом.
Наконец, они выбрались из канализации через другой люк в глухом переулке. До цели оставались считанные метры. Впереди была низкая арка, ведущая на нужную улицу. Эймонд, измученный, промокший и жаждущий хоть какой-то безопасности, инстинктивно рванул вперед, к видимой цели.
Железная хватка Кассиана остановила его.
— Стой! — его шепот был острее крика и звонче стали. Парень замер и увидел: из-за угла, в пятне света уличного фонаря, вышел патруль Крылатого Дозора. Два ангела, чьи доспехи и крылья казались кощунственно чистыми на фоне грязных стен. А рядом с ними ровно и четко шагал солдат-человек с мертвыми глазами, такими же пустыми, как и весь город. Он казался таким беспомощным, что можно было подумать, что божественные создания позволили ему находиться рядом с собой только для того, чтобы выглядеть еще величественнее на его фоне.
Сердце Эймонда заколотилось, в голове застучало. “Меня найдут. Убьют. Прямо сейчас.”
— Дыши, — тихо, но властно приказал лидер, не сводя глаз с патруля. — Они чувствуют страх, как гончие. Он для них — сладкий дым. Сожми его в кулак. Стань пустотой.
Эймонд заставил себя выдохнуть. Он вжался в шершавую холодную стену, стараясь не дышать, не думать, не чувствовать. Он стал камнем. Тенью. Ничем. Дозор прошел мимо, не оглянувшись, унося с собой свое слепое сияние. Вдруг на голову паренька упала облупившаяся краска стены. Словно даже она не хотела, чтобы Эймонд был здесь.