– Старику Артуа, – фыркнула Маргарита. – Он никогда не станет моим мужем! Уже бы стал, если б ему было дело до помолвки. Его волнует только наследство, а меня волнуешь только ты! Не понимаю, как ты можешь испытывать схожие чувства ко мне и к Жану!
Кантильен устало вздохнул.
– Я говорил и повторюсь: все непросто. Жан также любит не только меня, он даже стал отцом незаконнорожденного сына. Полагаю, наши с ним… гм… ситуации схожи.
С тех пор миновало два года. Кантильен надеялся, что кузина примирится с его непростыми чувствами, но, видит Бог, для нее было неприемлемо, чтобы его сердце приходилось с кем-то разделять.
Марго странно смягчилась, лишь когда узнала о приглашении на торжество. Она стала неузнаваемо кроткой и покладистой, больше не заводила разговоров о любви, хотя и смотрела на кузена с прежней нежностью. Кантильен надеялся, что это спокойствие продлится как можно дольше – ведь он уже почти начал опасаться Марго: два года назад она казалась едва ли не одержимой своей любовью.
– Вы не устали, дорогая кузина? – заботливо спросил Кантильен, поднимаясь рядом с Маргаритой по ступеням поместья. – Дорога была нелегкой.
Марго поморщилась.
– Прошу тебя, не говори со мной так, будто я тебе чужая, – упрямо покачала головой она. – Я еще наслушаюсь от тебя этих «вы, моя дорогая кузина».
Кантильен вздохнул.
– Хорошо, Марго, – улыбнулся он. – К тому же сейчас ты ведешь себя, как в детстве, и мне странно будет называть тебя «вы, моя дорогая кузина».
Она вернула ему улыбку.
– Вот и не называй.
Пока они неспешно шли по лестнице, а слуги занимались багажом, Марго осторожно взяла кузена за руку и сжала ее.
– Ты обещаешь, что не покинешь меня? – вдруг спросила она, и глаза ее болезненно блеснули. Кантильен нахмурился.
– Бога ради, Марго, в чем дело? Ты пугаешь меня. Тебе дурно?
– Нет, вовсе нет, – покачала головой она. – Просто… пообещай мне.
– Я не покину тебя, – со снисходительной усмешкой отозвался он, сжав ее руку в ответ. – Половина моего сердца всегда будет твоей, ты знаешь это.
– И ничто этого не изменит?
К его удивлению, она даже не поморщилась при упоминании «половины сердца» – напротив, Маргарита преисполнилась живости, услышав об этом.
– Ничто, – ответил Кантильен. Впрочем, то странное опасение, с которым говорила Марго, начинало раздражать его.
***
Вечер был в самом разгаре, и танцы едва закончились, когда Жан де Намюр вдруг почувствовал себя дурно. Менестрели прекратили игру, веселье резко смолкло, все взоры были обращены к маркграфу, который, едва вернувшись за стол, вдруг поднялся, схватился за горло, будто не в силах дышать, в судорогах упал на пол, и начал издавать жуткие удушливые звуки.
Кантильен оказался подле него первым, опередив даже его мать Марию д’Артуа. Он попытался поддержать его голову, смотрел ему в глаза и шептал слова мольбы, толком не разбирая, какие именно. В тот момент он даже не думал, что кому-то придет в голову подозревать их в греховной связи. Если б такой была цена, которой можно было вернуть Жана к жизни, Кантильен заплатил бы ее, не задумываясь. Но спасти Жана не могло уже ничто.
– Лекаря!
– Боже, как мог ты отнять у меня сына?
– Что с маркграфом?
– Господь милосердный!
– Отравлен!
– В зале отравитель!
Выкрики раздавались с разных концов залы, и Кантильен пришел в ужас, услышав про яд. Когда остекленевший взгляд Жана замер на неизвестной точке пространства, Кантильен задумался о том, что послужило причиной этой жуткой смерти, но разум его будто гнал эти мысли прочь. Он не хотел верить. Не мог.
Отыскать Марго в воцарившейся суматохе оказалось не так просто. Кантильен успел пройти мимо места за столом, где несколько минут назад еще сидел полный жизни двадцатичетырехлетний Жан де Намюр. Его кубок вина был опрокинут, и красные капли мерно падали на пол.
«Боже милостивый, этого просто не может быть!» – в ужасе думал Кантильен, не в силах разобраться в разрывающих его противоречивых чувствах. А ведь ему казалось, он даже видел, как Марго подходила к тому месту, где сидел Жан…
Он нашел Маргариту в библиотеке. Она удалилась так незаметно – казалось, никто не видел, как она покинула залу. Там было столько людей!
– Марго! – в ужасе прошептал Кантильен.
– Кузен? – Маргарита испугалась мелькнувшего в его взгляде безумного страха. – Что с тобой? Что случилось?
Вмиг преодолев разделявшее их расстояние, Кантильен бесцеремонно схватил Маргариту за руку, заставив ее вскрикнуть, и, возвысившись над ней, строго заглянул ей в глаза. Отступая, Маргарита уперлась в стену библиотеки, и кузен грубо прижал ее руку к рядом стоящему шкафу.