– Сорок, – тут же потребовал сэр Гийом.
– Но он мой пленник! – возмущенно возразил Робби.
– И что? – рассердился сэр Гийом. – Ты согласишься на двадцать, когда он стоит сорока?
– Я соглашусь на двадцать, – подтвердил Робби.
И, по правде говоря, это был выкуп, достойный принца королевской крови. В пересчете на английские деньги сумма приближалась к трем тысячам фунтов, этого было вполне достаточно, чтобы прожить всю жизнь, купаясь в роскоши.
– И еще три тысячи флоринов за захваченных лошадей и моих ратников, – предложил Жослен.
– Договорились, – согласился Робби прежде, чем сэр Гийом успел возразить.
Сэру Гийому не понравилось, что Робби так легко согласился. Нормандец понимал, что двадцать тысяч флоринов – прекрасный выкуп, больше, чем он мог надеяться, когда следил за тем, как несколько всадников приближались к броду и ожидавшей их засаде, но все равно он считал, что Робби согласился слишком быстро. Обычно на такого рода торг уходили месяцы, гонцы сновали между резиденциями договаривающихся сторон с предложениями и отказами, посулами и угрозами, а Жослен с Робби пришли к соглашению в считаные минуты.
– Стало быть, – сказал сэр Гийом, глядя на Жослена, – пока не прибудут деньги, ты останешься здесь.
– В таком случае я останусь здесь навсегда, – спокойно произнес Жослен и тут же пояснил: – Для того чтобы распорядиться деньгами, мне нужно сначала официально вступить в права наследования.
– Так что же ты предлагаешь – просто так взять да и отпустить тебя на все четыре стороны? – насмешливо спросил сэр Гийом.
– Я отправлюсь с ним, – сказал Робби.
Сэр Гийом посмотрел на шотландца, потом перевел взгляд на Жослена и понял, что они выступают как союзники. Нормандец еще раньше заметил, что перевернутый щит гасконца снят со стены, но он ничего не сказал, а сейчас подумал, что это, наверное, сделал Робби.
– Ты поедешь с ним, – сказал он невозмутимо, – и он твой пленник, так?
– Он мой пленник, – подтвердил Робби.
– Но я здесь командую, – настойчиво проговорил сэр Гийом, – и в его выкупе имеется моя доля. Наша доля.
Он повел рукой, напоминая об остальном гарнизоне.
– Она будет выплачена, – пообещал Робби.
Сэр Гийом заглянул шотландцу в глаза и понял, что молодой человек не хочет встречаться с ним взглядом и его обещаниям нельзя верить. Сэр Гийом заподозрил, что Робби не вернется назад, и потому нормандец подошел к нише, где висело распятие, то самое распятие, которое Томас подносил к глазам Женевьевы. Он снял его со стены и положил на стол перед Робби.
– Поклянись на нем, – потребовал он, – что наша доля будет выплачена.
– Я клянусь в этом, – торжественно произнес Робби, возложив руку на крест. – Клянусь Господом и жизнью моей матери.
Жослена эта сцена, похоже, забавляла.
Сэр Гийом сдался. Он знал, что может оставить у себя Жослена и прочих пленников и что в конце концов отыщется надежный способ передачи выкупных денег, но понимал также, что тогда ему предстоит долгое, неприятное и беспокойное ожидание.
Сторонники Робби, а их было немало, особенно среди примкнувших к гарнизону рутьеров, стали бы утверждать, что из-за долгого отлагательства можно вообще остаться ни с чем, а Робби будет нарочно подогревать их недовольство, и в гарнизоне неминуемо произойдет раскол. Впрочем, раскол наверняка произошел бы и без этого повода, потому что с уходом Томаса делать здесь им всем стало нечего. Никто из них не знал, что истинной целью похода являются поиски Грааля, но все чувствовали целеустремленность Томаса и догадывались, что за ней кроется что-то серьезное. Теперь же, как понимал сэр Гийом, они превратились в обыкновенную шайку рутьеров, которым повезло захватить замок. Нормандец подумал о том, что ни у кого из них нет желания здесь задерживаться. Как, впрочем, и у него самого. Даже если Робби не отдаст ему его долю, сэр Гийом уедет отсюда, став богаче, чем был раньше, а уж если шотландец сдержит слово, у него появится достаточно денег, чтобы собрать собственный отряд. А это было нужно, чтобы посчитаться с обидчиками, лишившими его родовых владений в Нормандии.
– Я рассчитываю получить деньги через неделю, – сказал сэр Гийом.
– Через две, – сказал Жослен.
– Через одну!
– Я постараюсь, – не задумываясь, согласился за Робби Жослен.
Сэр Гийом подвинул распятие через стол:
– Одна неделя!
Жослен смерил сэра Гийома долгим взглядом, после чего приложил палец к бессильному телу распятого Христа.
– Раз ты настаиваешь, будь по-твоему. Неделя.