На пути в Логроньо Мушкила чуть снова не попался. Местность ему была незнакомой, а спросить дорогу жеребец по естественной причине не мог, потому следовал вдоль проторённой дороги в надежде, что не ошибётся с развилками и она приведёт туда, куда надо. К тому же он знал, что Логроньо стоит на реке, которую местные двуногие называли Эбро, а реку Мушкила почувствует издалека.
Ловцов Мушкила заметил издалека. Они и не скрывались. Необычным было то, что двуногие шли пешком. Точнее, бежали. Трусцой. Но намерения их считывались. Сначала Мушкила отнёсся к ним пренебрежительно. Догнать его они не могли. Загоняли в ловушку? На широкой долине это сделать сложно, но Мушкила усилил бдительность. Возможно, впереди его ждало естественное препятствие, на которое рассчитывали загонщики. Удивительно, но двуногие не отставали. Мушкила отрывался от них, оставляя вне поля видимости, но двуногие упорно бежали по его следам. На второй день, после третьей бесплодной попытки оторваться от преследователей до Мушкилы дошло, что если двуногие не потеряют его след, то сбежать ему от них не удастся. Внезапно оказалось, что тренированные двуногие превосходили его по выносливости. Уходить к незнакомым горам Мушкила не решился. Он уже прилично устал, ему хотелось спокойно попастись, но двуногие такой возможности ему не давали, постоянно появляясь поблизости.
Осознав опасность, Мушкила перестал воспринимать двуногих пренебрежительно и не на шутку разозлился. Перейдя небольшую рощицу, он заложил петлю и вышел по кустам к своему следу, поджидая загонщиков. Он уже заметил, что двуногие при приближении рассыпались веером, а когда Мушкила убегал, то снова стягивались к его следу в группу.
На дороге появились двуногие, размеренно бежавшие группой в две линии друг за другом. Их было восемь, и они не выглядели воинами. Оружия, кроме длинных ножей на поясе, у них не было. Некоторые несли на себе мотки верёвки через плечо.
Мушкила пропустил ловцов, выбрался «тихим шагом» на дорогу и бросился на двуногих со спины. Его заметили, копыта взявшего разбег жеребца слишком громко стучали по утрамбованному дорожному грунту. Прежде чем двуногие прыснули в разные стороны, Мушкила стоптал двоих и не задерживаясь устремился по дороге в прежнем направлении. Ему не понравилось, как двуногие схватились за мотки верёвки, и поспешил разорвать дистанцию. Отбежав на безопасное расстояние, Мушкила остановился, чтобы оценить степень воздействия своей атаки на двуногих. Те обменивались гортанными криками и помогали раненным. Мушкила специально не стал убивать ловцов. У двуногих развита взаимовыручка, вряд ли они бросят своих тяжелораненых.
Двуногие приняли компромиссное решение — четверо продолжили преследование. А у Мушкилы случился приход. Приход нового знания. Один из камешков в его голове растворился, открыв, что далеко на восходе существуют умельцы, забрасывающие верёвочные петли на расстоянии. Вот чем были эти мотки верёвки!
Двуногие ловцы соблюдали осторожность и в местах, где Мушкила мог спрятаться, заранее брали свои верёвки на руки, осматриваясь по сторонам и страхуя друг друга. Однако через полдня им пришлось отказаться от дальнейшего преследования. Дорога вошла в кустарниковые заросли, в которых ничего со своими верёвками злобному жеребцу сделать не могли. Они вовремя заметили Мушкилу и отступили на открытое пространство, но на этом их успехи закончились. Мушкила отошёл пастись, приглядывая за двуногими. Здесь, в зарослях, у него было подавляющее преимущество. Двуногие это поняли, постояли некоторое время невдалеке от зарослей и, в конце концов, ушли обратно.
Мушкила пошёл своей дорогой, но перед этим устроив ещё одну засаду, чтобы убедиться, что двуногие точно отказались от своей затеи. Никого не дождавшись, Мушкила пошёл на запах реки.
36 — Инициал (initialis — начальный, латин.) — заглавная буква, которая выделяется размером и оформлением.
37 — Харты (charta) — так назывались листы папируса или пергамента в те времена. Один из вариантов названия бумаги charta cuttunea (хлопковая бумага). Ещё вариант papier de coton (фр.), но papier — это искажённое от papyrus (папирус). Само слово бумага (paper, papier) в романских языках происходит от искажённого папирус.