— … «Не медли приносить Мне начатки от гумна твоего и от точила твоего; отдавай Мне первенца из сынов твоих; то же делай с волом твоим и с овцою твоею» (57), — изрекал по памяти Бертран строки Ветхого Завета. — Что это, как не человеческое жертвоприношение?
— Это ты хватанул, брат Бертран! Первенцев дозволялось выкупать агнцем! И о том написано!
Бертран согласно кивнул:
— Но мы же не режем агнцев в церкви на алтаре, да? И вообще не делаем кровавых жертвоприношений?
— То заповедано, — согласились паломники.
— Так значит, в Ветхом Завете упоминается какой-то другой бог, не наш Господь?
— Какой ещё другой бог, брат Бертран! Ты совсем в язычество впал? Бог один и он един!
— А мне сдаётся, что Моисею являлся другой бог, ложный! Не мог наш Господь требовать такого!
Двуногие загалдели, как растревоженные дикие пчёлы.
— Мушкила! Я уже начал думать, что потерялся.
Бертран, наконец, разглядел подошедшего жеребца и поспешил сделать вид, что ему нужно срочно увести коня — реакция этой группы паломников на его идеи была несколько агрессивной. Ему, конечно, не впервой страдать за веру телом, но если была возможность избежать, то следовало ей пользоваться. Бертран повёл коня к мосту через реку, напротив городка. Собственно, этот мост был главным источником дохода. Не для города, для его сеньора. Охрана моста насчитывал десяток воинов звероватого вида. Не каждому благородному удавалось пройти бесплатно, что уж говорить о простом народе.
Впрочем, многие не гнушались переходить вброд — Эбро не сказать чтобы широкая и глубокая река. Трудности с переправой доставляла только тем, кто шёл с грузом. Пусть Бертран и не умел плавать, но, схватив гриву коня, полез в воду без сомнений.
Логроньо — маленький городок на переправе, потому небольшой рынок имелся. Цены Бертрану не нравились совершенно, но «вновь приобретённый конь» требовал обновы. Самое меньшее нужна попона — Мушкила любил комфорт и обладал вредным характером, который показывал всем, кто доставлял ему неудобства. Нужен фураж и вьючное седло, чтобы всё это везти.
Потратившись Бертран вновь вздохнул и покосился на коня.
— Деньги нужны будут ещё. Паломничество — очень дорогая штука, оказывается. К тому же в Бургосе нам нужно будет прибиться к торговому каравану. Подозреваю, это тоже будет стоить денег. Боюсь, в Толедо я тебя продать уже не смогу. Или смогу? Ты был в Толедо, брат Мушкила?
Мушкила неопределённо фыркнул.
— Как думаешь, где нам безопаснее будет это провернуть — в Бургосе или Нахере (58)?
— Угрхм?
— Бургос, говорят, покрупнее город, а в Нахере двор короля Памплоны или, как сейчас говорят, Наварры. Лошадников среди знати всяко больше.
— Хр-хр!
— Да я так, мысли вслух. Конечно же, откуда тебе знать!… Сегодня остановимся в монастыре. Не нравится мне этот город! Назавтра будем уже в Нахере.
Бертран вдруг остановился и повернулся к жеребцу:
— А зачем я тебе всё это покупал, если завтра тебя всё равно продавать?
То ли опыт продаж сказался, то ли Бертран оборзел, но он смог продать жеребца разодетому в шёлк знатному кабальеро. На статус указывали меч на поясе и шпоры из металла, похожего на серебро. Мушкила внутренне содрогнулся от вида этих шпор. От покупателя веяло неприятностями, и Мушкила решил дать заднюю. Только вот его никто не понимал и не слушал, а его поведение было расценено как понимание того, что происходит, и подсказало покупателю о его высоких умственных способностях. Это только раззадорило интерес покупателя и позволило Бертрану удержать высокую цену. Кабальеро даже прервал своего слугу, ведущего торг (59), распорядившись купить за ту цену, которую запросил монах.
Что-то такое почувствовал и Бертран, потому, отдавая коня, посоветовал:
— Ваша милость, уверен, что такой кабальеро, как Вы, знает как обращаться с боевым конём. Я лишь хотел предупредить о характере Негро, — Бертран в этот раз продавал Мушкилу под вымышленным именем, по странному совпадению совпавшим с кличкой, которую тот уже носил ранее. — Негро невозможно принудить к чему-либо силой, он становится чрезвычайно опасен, но он очень умён и с ним можно договориться. Мы с ним так и жили. Как видите, возить меня он отказывается напрочь — недостоин!
Бертран подобострастно улыбнулся, согнув спину. Прогиб с шуткой кабальеро оценил, ухмыльнулся и благосклонно кивнул, принимая совет.
План аферы сорвался сразу. Из последующего обмена репликами между слугой и кабальеро выяснилось, что назавтра они направляются в Бургос и Мушкилу намерены забрать с собой. Аферисты переглянулись. До Бургоса дорога занимала три дневных перехода. Но главное, существовал риск потерять друг друга на незнакомой местности.