Бертран смиренно поклонился, пробормотав дежурное «Ваша милость».
Санча перевела взгляд на васков, во все глаза разглядывающих юную домину. Зумар подошёл к Бертрану и глазами показал тому на пришедших васков.
— А! Эти добрые люди вызвались нас с Мушкилой сопроводить до Нарбуно. Так уж вышло, Ваша милость, что я про Вас рассказал и про Ваши злоключения. Так что если Вам будет угодно, то эти молодцы изъявили желание искать у Вас службы.
— Зумар!
— Займусь, Ваша милость.
— Ты иди за мной! — приказала Санча Бертрану, но остановилась. — Хотя нет. Икац, вынеси сюда кресло. Хочу побыть с Его милостью.
Санча расположилась под навесом крыльца на возвышении. Остальные стояли перед ней. Гвардейцы-ближники уже немного знали свою домину и чувствовали — что-то будет.
Санча с каменным лицом потребовала от Бертрана рассказать всё, что случилось с момента их расставания. Бертран рассказал про нападение местных на их лагерь в заброшенном монастыре. Васки внимательно слушали о его приключениях. Когда Бертран стал рассказывать, как Мушкила уговорил его уйти за шатби для книги, у васков-наёмников из гвардии вытянулись лица. Когда Бертран рассказал про аферу с продажей коня, все васки улыбнулись. Когда Бертран рассказал про спонтанную продажу Мушкилы в Памплоне, васки хохотали. Когда слушатели узнали про сделку с кабальеро в Нахере, прямо стоять уже никто не мог.
Даже Санча закрыла краем головного платка нижнюю часть лица, чтобы не было видно, как она давится, сдерживая смех.
— Удивительно, как вы не попались, мошенники? — удивилась Санча.
— Мы попались, Ваша милость. Только благодаря Мушкиле я стою перед Вами. Истинно говорю Вам, деньги — зло!
Снова засмеялись васки-наёмники. Пришлая молодёжь смотрела на них укоризненно. Это были первые неофиты (81) бертрановской ереси.
Бертран рассказал, как он поддался соблазну, как Мушкила вернул его на прямой путь к Богу, как он обрёл крепость в вере. Наконец, Бертран рассказал, как он попался кабальеро из Нахеры, и как Мушкила спас его.
Над последним никто не смеялся. Те, кто не знал Мушкилу, не поверили, а остальные уважительно поглядывали на коня.
— Вот узнаю Его милость, хвать за горло и держи! А то мошенник, да мошенник! — пошутил Генца.
— Ну а дальше всё просто. Добрались до страны васков, а потом путь стал лёгок и безопасен, — Бертран кивнул в сторону семерых васков, пришедших с ним.
— Не думала, что Ваша милость такой обманщик, — Санча немного обиделась, сообразив, что изображавший хромоту Мушкила обманул и её тоже.
— Пф-ф!
— Брат Мушкила решил, что ничем не сможет Вам помочь в Нарбуно, — встал на защиту жеребца Бертран.
— Брат?
— Кхе, так принято у монахов обращаться друг к другу. Мы вроде как многое прошли вместе…
— Мушкила — боевой конь благороднейшей крови. Он, можно сказать, инфант среди коней! Не панибратствуй! — разъярилась Санча, подавшись в кресле вперёд.
— Он анима, — возразил Бертран.
Санча осела в кресле обратно. Помолчала.
— Об этом потом. Я посылала Генцу с десятком воинов на ваши поиски, и он принёс весть, что ты продал Мушкилу в Тулузе. Я уже было придумала тебе нелёгкую казнь, Бертран! Ваша милость, выполнил ли Бертран свои обязательства?
Мушкила прукнул.
— И мне следует выполнить свою часть? Вы согласны с этим?
Мушкила снова подтвердил.
Санча встала.
— Пусть так. Зумар, размести Бертрана в доме.
Зумар бухнул кулаком в грудь, показывая, что слышал приказ и исполнит.
— Пойдём, «знатный мошенник»! — хихикнул Генца, подойдя к Мушкиле. — У меня есть чем тебя угостить.
Мушкила оказался среди друзей и впервые за много дней расслабился. А ночью к нему снова пришёл сон-видение, после которого он чуть было не потерял себя.
В тот год урожай винограда не радовал. Дождливая осень не дала набрать ягодам нужную сладость.
«Опять кислятина получится», — подумал Мушкила, наблюдая за работой рабов в поместье, сбрасывающих гроздья винограда в два давильных чана с последних в этом году повозок с урожаем.
Он был богат. Не настолько богат, чтобы купить виллу в Лациуме, но десять лет службы префектом не баран чихнул. Да и не хотел он связываться с землевладением в Лациуме, где время от времени случались перераспределения земель. У Рима много общественных земель, и, чтобы связываться с ними, нужно иметь неприкосновенность патрициев. Большая вилла с тысячью югеров (82) земли в окрестностях Беневенто в пяти днях от Рима по Апиевой дороге грела душу отставного префекта гораздо сильнее.
Впрочем, отставке он был не рад, ещё чувствуя в себе силы и лелея надежду получить что-то большее, чем должность префекта отдалённой провинции. Но с новым принцепсом (83) это было нереально. Тот не жаловал преданных людей почившего Тиберия, к коим, несомненно, относил себя и Мушкила.