Полное имя Калигулы Гай Юлий Цезарь Германик. Римское имя состояло из:
Преномена — личное имя, но существовала традиция, которая не располагала к большому разнообразию. Если мальчик родился в роду Юлиев, то по-любому Гай))
Номена — родовое имя, в нашем примере Юлий.
Когномен — индивидуальное прозвище предка, ставшее наименованием ветви рода. Здесь — Цезарь и Германик.
85 — Кто догадался — возьмите с полки пирожок. Конечно же, Калигула.
86 — Вилик — управляющий на римской вилле. Это мог быть раб или вольноотпущенник.
87 — Диптих — две соединённые церы — вощёные деревянные таблички. Если табличек было несколько, то получался полиптих — аналог записной книжки. Такие таблички широко применялись для черновых записей, деловых пометок или обучения письму.
88 — Считается, что Тиберия Гемелла заставили заколоться по приказу Калигулы.
89 — Клиент (лат. cliens) — это свободный, но неполноправный гражданин, который находился под покровительством и защитой влиятельного лица — патрона (лат. patronus). Эти отношения, известные как клиентела, подразумевали взаимные обязательства. Права клиента даже защищались законом.
90 — Публий Овидий Назон, «Наука любви», книга вторая.
91 — Килик — сосуд для питья вина в виде плоской чаши. Слово греческого происхождения.
92 — Римляне мерили расстояния в милях. У них даже вдоль дорог через каждую милю стояли каменные столбы — милиарии. Миля составляла примерно полторы тысячи метров и соответствовала двадцати минутам марша в полном снаряжении. Дороги римляне строили в первую очередь для переброски войск. Они знали с точностью до часа, сколько потребуется легиону, чтобы достичь любого пункта назначения на римской дороге.
93 — У лошадей есть специальный «аппарат стояния» — сложная система из костей, связок и сухожилий. Когда лошадь расслабляет мышцы ног, эта система работает как пассивный механизм фиксации: суставы (коленные, голеностопные, плечевые) блокируются, и лошадь может стоять практически без напряжения мышц. Это позволяет ей отдыхать, экономя силы.
Глава 13
Санча опустилась на колени рядом с Мушкиллой и стала гладить его по голове.
— Что с Вами, Ваша милость? Вы заболели? Что случилось?
Жеребец смотрел на девушку полными страдания глазами, шевелил губами, но только хрипел в ответ. Слёзы навернулись на глаза Санчи, и она попросила, всхлипывая:
— Не умирайте, Ваша милость. Мы же только снова встретились, — вспомнив, что Мушкила всегда писал на латыни, добавила: — Ноли мори!
Жеребец забился в конвульсиях, дёргая ногами и головой. Санчу оттащили от коня. Мушкилу сотрясала не предсмертная судорога, это была истерика.
Место Санчи занял Бертран. Он разговаривал с жеребцом, словно со старым приятелем, вспоминавшим былые совместные проделки. Бертран посмеивался, вспоминая смешные эпизоды, подбадривал похлопыванием по шее, рассказывая героические, как памятный бой с меснадой нахерского кабальеро. И это сработало. Мушкила стал успокаиваться. Жеребец прислушивался к голосу Бертрана. Вскоре он прикрыл глаза, и его тяжёлое дыхание сменилось на ровное.
Бертран обернулся ко всем и произнёс шёпотом:
— Идите спать, я позову, если понадобится.
Генца обратился к Санче:
— Идите, Ваша милость. Завтра предстоит тяжёлый день. Я тоже останусь с ним.
Санча постояла рядом ещё немного и всё же ушла. Девушка не смогла заснуть почти до самого рассвета. Ей стало страшно. Мушкила всё равно оставался для неё ангелом-хранителем. Даже когда отсутствовал, он знала, что он где-то там, далеко, но когда будет нужно, придёт. И он пришёл, в чём Санча увидела знак свыше. И только сейчас до неё дошло, что её ангел-хранитель смертен, а всё, что она делает зыбко и ненадёжно.
Утром Санча поднялась сразу, как только проснулась и позвала сонную прислугу, чтобы одеться и сразу выйти во двор к Мушкиле.
Во дворе она увидела Мушкилу, который задумчиво хрумкал в накинутой на уши торбе. Заметив Санчу, жеребец хрюкнул что-то невразумительное, чем обрадовал девушку. Узнал!
Генца и Бертран нашлись тут же под навесом на охапке сена. Генца, если он и спал, то при приближении домины проснулся и поднялся.
— Как он? — спросила Санча, не отрывая взгляда от коня.
— Кажется, пришёл в себя, но какой-то грустный, задумчивый и вялый. Думаю, пройдёт, раз пошёл на поправку.
— Что это было? — Санча перевела взгляд с коня на Генцу, но тот лишь пожал плечами в ответ.
— Мне показалось, что он ночью меня не узнал… — Санча огорчённо вздохнула. — Мне показалась, что анима ушла…