В какой-то из дней Бертран не обнаружил Мушкилу во дворе, но не придал этому значения. Санча теперь выезжала на Мушкиле, причём иногда просто так, ради самого Мушкилы. Чтобы не застаивался, не скучал и не болел. Но на второй день отсутствия коня Бертран спросил Зумара, на что получил совет помалкивать и не задавать вопросы, ответы на которые ему не нужны.
Отсутствие Мушкилы лишало доказательной базы проповеди Бертрана, хотя у него уже скопилось изрядное количество свидетелей. Подумав над этим, Бертран увидел в случившемся знак и решил, что веры должно быть достаточно.
Глупо было ожидать, что похождения Бертрана останутся незамеченными католической церковью. За несколько дней до выступления войска в поход, дом Санчи посетил сам архиепископ в сопровождении десятка своей гвардии. До этого дня их с Санчей встречи происходили во дворце архиепископа или, реже, в соборе Нарбуно. Собор был построен за городскими стенами из-за недостатка места, но уже сейчас было видно, что это ненадолго. Город рос, и вскоре собор войдёт в периметр новых городских стен. В любом случае, архиепископу достаточно было вызвать Санчу к себе, и он не стеснялся пользоваться своим преимуществом. Наивно было предполагать другое. Поэтому визит архиепископа Далмация вызвал нешуточный переполох в резиденции Санчи.
Архиепископ Далмаций отбросил политесы сходу:
— Неужели ради спасения графства Вы готовы отринуть веру? Выйти из сени католической церкви и стать врагом Святому Престолу?
— Что Вы такое говорите, Ваше Высокопреосвященство? — ошарашенно залепетала, не ожидавшая такого захода, Санча.
— А как ещё понимать распространение гнусной ереси, свившей гнездо в этом доме⁈
Санча открыла было рот, но резко захлопнула его. Она поняла.
— Я, кажется, поняла о чём Вы. Вернее, о ком. Есть в моей свите один монашек со странными идеями, но он безобидный, Ваше Высокопреосвященство! Он переводит Евангелия на окситан, и потому я покровительствую ему, — сделала попытку выгородить Бертрана Санча.
— Безобидный? Безобидный⁈ Может, и Вы разделяете его идеи? Вы верите, Санча, в отца нашего, сына и святого духа?
Вот последнее, что сейчас требовалось Санче, так это ссора с архиепископом. Она встала перед ним на колени, взяла его правую ладонь в свои ладони и стала декламировать символ веры на латинском:
— Крэдо ин Деум Патрэм омнипотэнтэм…
Далмаций сверлил взглядом коленопреклонённую Санчу, пока она подтверждала свою приверженность католической церкви.
— … крэдо ин Сприритум Санктум, санктам Эклезиам католикам, санкторум коммунионэм, ремиссионэм пэккаторум, карнис рузурэкционэм, витам аэтэрнам. Амэн.
Санча поцеловала руку архиепископу. Посмотрела на Далмация снизу вверх и встала с колен.
— Зумар, приведи Бертрана, — тихо приказала своему главе гвардии, присутствующему в комнате. Бертран высунул голову за дверь и о чём-то шёпотом распорядился.
Далмаций укоризненно покачал головой:
— В борьбе за мирское правителю не следует забывать о спасении души и кознях диавола, соблазняющих и сбивающих с истинного пути спасения души подданных.
Вошёл Бертран и поклонился.
— Он? — спросил Далмаций.
— Он и есть, Ваше Высокопреосвященство. Бертран, — ответила Санча.
— Веришь ли ты в отца, сына и святого духа? — сразу в лоб спросил архиепископ.
Бертран насупился и поначалу промолчал. Далмация он, конечно же, узнал. Бертран вздохнул, поднял глаза и ответил:
— Верую только в единого Бога, отца нашего!
— Так… А в единую святую католическую церковь?
— В каком же месте она святая, Ваше Высокопреосвященство? — дерзко ответил Бертран.
— Взять его! — приказал архиепископ двоим сопровождающим его то ли воинам, то ли монахам.
— Зумар! Обеспечь! — среагировала Санча. Зумар понятливо кивнул, первым выйдя из комнаты.
Когда Бертрана выводили через двор, то семеро васков, пришедших с Бертраном, встрепенулись и потянулись к оружию, но перед ними возник Зумар с товарищами.
— А ну стоять! — рявкнул Зумар и тихо добавил: — Приказ домины — не препятствовать!
Глава 14
Кавалькада всадников въехала в ворота резиденции виконта Конфлана в городе Прад. Во главе отряда находился виконт Гильом, как и полагается хозяину. Ему навстречу метнулся мажордом Икер, чтобы перехватить поводья коня. Мажордому такое не по статусу, но слуг у Гильома было немного, потому такое поведение не было из ряда вон, но могло означать одно из двух: либо конюх напился до состояния нестояния, либо случилось что-то важное, что следовало донести до сведения виконта. Так и оказалось.