— Напрямую?
— Именно так. Не граф Сердани с графом Руссильона, а Гильом, виконт Конфлана с Санчей, наследной дочерью графа Руссильон?
Гильом ухмыльнулся, глядя на Икаца с некоторой жалостью, как на ущербного, но тот продолжал ждать ответа, и виконту пришлось пояснить:
— Такой договор ничего не стоит без подтверждения и воли наших отцов.
— Но Вы же ранее как-то собирались обойти это препятствие? — в целях Икаца не было упрекать виконта, потому он поправился, — значит, согласие Вашего отца у Вас было?
Виконт нехотя кивнул.
— Остаётся решить вопрос с графом Руссильона. Обстоятельства складываются таким образом, что Её милость вынуждена обручиться с виконтом Нарбуно Эмери. У графа Руссильон сейчас настолько сложное положение, что в определённых обстоятельствах он будет вынужден принять одно-единственное решение без вариантов. Главное, суметь создать такие обстоятельства.
— Это заговор, — улыбнулся Гильом.
Икац кивнул:
— Её милость предлагает Вам участие в заговоре.
Икац вышел во двор и получил у Ланцы свои клинки обратно. Рассовав клинки по местам, он направился к навесу Мушкилы. Тот хрумкал щедро отсыпанное конюхом зерно и вопросительно посмотрел на васка. Наверное, человеку сложно понять мимику коня, но Мушкила — конь необычный и в его жестах и мимике было что-то человеческое, что считывалось.
— Порядок, ушёл думать, — отчитался Икац. — Ваша милость доволен обхождением?
— Хрм-рм! — ответил жеребец, продолжая пережёвывать зерно.
— Ну мы дали! Весь зад отламывается! О, а вот и мажордом! — Икац повернулся к подошедшему Икеру.
— Меня зовут Икац, я здесь задержусь до ответа виконта. Мне бы место на постой потише и потемнее. Отоспаться хочу!
— Прошу за мной, — позвал Икер, подошедший ровно по тому же вопросу. — Как здоровье домины? Благополучна ли?
Икац сделал вид, что не слышал вопроса, и Икер благоразумно не стал настаивать. Проводив гостя, он вернулся на кухню и распорядился отнести гонцу поесть и кувшинчик хорошего вина. Несмотря на нелюдимость гонца, слуги этого дома отнеслись к нему весьма тепло, как только увидели его коня. Одна из горничных вызвалась отнести. Когда девушка пересекла двор, её походка изменилась, девушка стала преувеличенно крутить попой в стороны.
С возвращением виконта с его людьми работы на кухне прибавилось. Слуги готовились к ужину, попутно строя различные предположения, которые крутились вокруг одной темы — возвращения домины Санчи.
В конце концов, добрались и до Икера, засыпая того вопросами. Икер отрезал:
— Не знаю ничего! Васк не признаёт даже, что от домины.
— Но он же от домины!
— Да уж наверняка!
В кухню влетела запыхавшаяся и слегка растрёпанная горничная, ходившая к васку.
— Что я узнала! Домина Санча выходит замуж за нарбунского виконта!
Кухарка уронила горшок. Слуги недоумённо переглянулись.
— Тьфу! — полный разочарования сплюнул Икер и вышел во двор. Выудив связку ключей, Икер пошёл в винный погреб. Проходя мимо Мушкилы, он ни с того ни с сего предъявил ему претензию:
— А ты куда смотрел, бестия!
Под глазами виконта Гильома появились слегка заметные синюшные круги — последствие недосыпа, а вот у стоявшего напротив Икаца вид был до отвращения цветущим и бодрым. Хотя что ему было бы от бессонной ночи в его шестнадцать лет. К тому же сияющий вид юноше придавало то обстоятельство, что накануне ему удалось залезть под юбку горничной, приносившей ужин, а взамен всего лишь потребовалось проболтаться о готовящемся замужестве домины. Любопытство слуг следовало пустить по ложному следу, если не удастся скрыть сам факт наличия гонца. О том домина предупреждала особо.
Куда сложнее было говорить с виконтом. Домина предвидела, что виконт будет подозревать подвох и уступать ему нельзя, чтобы не усилить подозрения.
«Твои глаза и уши — мои глаза и уши, твой рот — мои уста, и он должен произносить только мои слова! Не смей дрожать перед виконтом, говори с прямой спиной. Твоя спина тоже моя! Я шепчу тебе свои слова в затылок, а за мной стоит гвардия и вся вооружённая сила, собранная в Нарбуно. Не забывай об этом. В текущем моменте мы будем сильнее!» — наставляла Икаца Санча.
Икац уже получил некоторый опыт в щекотливых переговорах в Нарбуно, когда выполнял различные поручения домины, заметившей, что он видит то, что движет людьми, значительно дальше своих братьев. Но разговор с виконтом был для него серьёзным испытанием. В награду за успешное выполнение поручения домина обещала сделать его нобилем (95). После первого разговора с виконтом Икац не просто так пошёл отсыпаться, сославшись на тяжёлую дорогу. Он был морально опустошён, и ему хотелось одного — забыться лечебным сном.