Пешие порядки Ампурьяс выстроились в три ряда — три сотни копейщиков. По центру стояли лучшие воины. Это считывалось по блеску доспехов и оружия. В центре кольчуги блестели в лучах встающего солнца чаще. Конница Ампурьяс расположилась позади копейного строя, чтобы иметь равные возможности для флангового обхвата с любой из сторон. Конница Конфлана ожидаемо осталась на берегу Теты в близости стен Перпиньяна.
Наёмное войско Санчи зеркально повторило построение. В строю было на полсотни копейщиков меньше, но Витторио не беспокоился на этот счёт. У него был козырь покрупнее — две дюжины генуэзских арбалетчиков. Единый строй копейщиков не означал единого отряда. Построение разделялось на два крыла и центр со своими командирами. Рыцарские копья (98) виконта Эмери в количестве восьми десятков всадников также выстроились компактной группой на некотором отдалении за спиной пехоты. Здесь же развернули шатёр, но с Земли было видно плохо, и все желающие наблюдать за битвой должны были делать это из седла. Обоз остался в лагере.
По традиции, прежде чем тыкать друг друга острым железом, полагалось предъявить претензии. Ничего иного ни одна из сторон от переговоров не ожидала. Навстречу друг другу выехали две кавалькады всадников по десятку человек. Как и задумывалось, сочно синее платье с широкой юбкой для верховой езды ярко выделялось среди всадников и должно быть заметным даже с далёких стен Перпиньяна. Прапоры (99) графа Руссильона и виконта Нарбуно рядом говорили о принадлежности войска сами по себе.
Прапор графа Руссильона удивил графа Ампурьяса Уго Второго, выехавшего на встречу лично, а когда он увидел Санчу, то и повеселил. Уго был крепким бородачом зрелых лет с цепким хищным взглядом. Однако взгляды, которые он бросал на Санчу, подсказывали, что веселье бородача было притворным. Он был не рад. Совсем не рад, но упускать своего не собирался. Уго слишком вложился в эту войну, чтобы сейчас взять и отступить.
Санча сдержала своё слово: молчала и не лезла вперёд. Обмен любезностями закончился довольно быстро. Граф Уго назвал виконта Эмери, «мальчишкой, сующим нос не в свои дела», и после короткой перепалки переговоры закончились. На предложение решить разногласие поединком предводителей ни одна из сторон не решилась.
Атаковать первым никто не хотел. Армии постояли некоторое время напротив, перекрикиваясь, но до выставления напоказ срамных мест дело не доходило. Войско Руссильона и Нарбуно помнили о присутствии домины, под чьими знамёнами они пришли на это поле боя, а противники ещё недостаточно распалились до этого.
— Что делает Конфлан? — спросила Санча Витторио. Её сейчас очень не хватало рослого Мушкилы. С седла невысокой кобылы, будучи сама невысокого роста, Санча плохо видела поле боя дальше построений своего войска. Ясное дело, что самое возвышенное место заняли кондотьер и виконт Эмери со своими военными советниками.
— Стоят, — односложно ответил Витторио. Он сейчас был на пике напряжения перед боем, и наличие девушки под боком его уже раздражало, хотя накануне он не возражал, рассчитывая произвести должное впечатление своим умением и талантом полководца.
Наконец, Ампурьяс, имея небольшое преимущество в численности пешего войска, решился на действия. Сквозь строй на поле боя просочились застрельщики, россыпью приближаясь к строю копейщиков.
— Арбалетчикам вперёд! — скомандовал Витторио, и его приказ продублировал рожок. Генуэзцы вышли шагов на десять перед строем. Каждого арбалетчика прикрывали два щитоносца с большими повезами-щитами.
С первого залпа до застрельщиков не дошло изменение правил на поле боя. Наоборот, после первого залпа застрельщики активнее пошли на сближение, чтобы метнуть свои дротики и некоторые даже успели, однако второй нестройный, растянутый во времени залп арбалетов нанёс приблизившимся застрельщикам столь чувствительные потери, что они поспешили отойти. Но, привычные к встречному перебрасыванию дротиками, застрельщики отошли на безопасное, по их мнению, расстояние. Дистанция была безопасной от дротиков, а арбалеты били куда дальше. Третий залп окончательно деморализовал застрельщиков Ампурьяса, и их остатки поспешили скрыться за строем копейщиков.