Кроме жадности. «Наверное, это от ума,» — подумал Мушкила. — «Волки тоже могут резать отару без необходимости. Столько им не съесть. Это же тоже проявление жадности? Но на большее у волков фантазии не хватает. А двуногие из-за своей аль-джабр (15) могут не только вообразить, но считать и пользоваться гораздо большим, чем могут сами увидеть или пощупать».
При этом некоторые двуногие были тупее волка, но многие были весьма умны. Двуногие любили придумывать несуществующие понятия и умели про них рассуждать, и от этих рассуждений у Мушкилы уши в трубочку сворачивались. Хорошо, что иногда выручали «камни». Похоже, эта душа двуногого была тоже весьма неглупой.
К вечеру Кепа добыл зайца. Двуногие оживились, хотя ужин обещал быть скромным. Много ли мяса в тушке зайца для шестерых человек? Однако Икац продемонстрировал своё мастерство кашевара. К запечённому на углях зайцу добавился котелок с кашей, заправленной требухой. Не изысканное кушанье, но сытное и вкусно посоленное. Икац не пожалел запаса соли.
Как повелось, после молитвы первой сняла пробу Санча, а после мужчины накинулись на еду. Для полноты счастья не хватало только лепёшек.
Бертран от предложенного Икацем куска мяса отказался. На вопросительный взгляд Санчи, Бертран ответил:
— Я тут подумал, Ваша милость, что если души могут перерождаться в животных, то…
Санча, к этому времени уже прожевавшая кусок, застыла. Внезапно она закрыла рукой рот и стрелой вылетела на улицу. С улицы послышались звуки экстренно опорожняемого желудка.
Зумар схватил Бертрана за шиворот и приставил к горлу тесак.
— Что ты сделал? — ровным голосом спросил Зумар. Контраст спокойствия и холод клинка на горле создали такой эффект, что Бертрану тоже захотелось блевать.
Бертран поспешил с оправданиями, он ни капли не сомневался, что юный убийца сейчас начнёт отрезать от него полоски плоти. Видимо, он был недостаточно убедителен, но Бертрана спасла быстро вернувшаяся Санча:
— Оставь его, Зумар.
Санча посмотрела на Мушкилу, вернула взгляд на Бертрана и тихо произнесла:
— Будь ты проклят, еретик! Мне теперь до конца жизни не есть мяса!
— Рыбу можно, — попробовал оправдаться Бертран, — наверное…
Мушкила прукнул. Ему вспомнились строки из Корана: «Все живые существа на земле и птицы, летающие на двух крыльях, являются подобными вам сообществами. Мы ничего не упустили в Писании» (16).
А про рыбу ничего…
К ночи пошёл дождь. Бертран с готовностью читал бы Евангелие даже при свете костра, но костёр в строении не разводили, а специального очага в нём не имелось.
Санча легла спать полуголодной. Она поковырялась в каше, избегая кусков заячьего ливера, но мысли её были не о еде. В Нарбуно ей следует явиться в приличном виде. Без прислуги будет сложно, но она решила самостоятельно постирать своё платье. На время сушки походит по очереди в лобе под эсклавином, а потом в шензе под эсклавином. Волосы отмоет тёплой водой с золой. Икац тёплой воды сможет приготовить, сколько потребуется. А вот как же быть с Мушкилой?
Если Санчу беспокоило, как скажется на её репутации собственноручная стирка, то волновалась она совершенно напрасно. Васки — такой народ, у которого гордость на уровне идальго легко сочеталась с простотой жизненного уклада. Васку не зазорно было заниматься бытовыми заботами самостоятельно, как и владельцу земли обрабатывать свою землю. Пахать чужую землю васка не заставишь, это невместно, а урона чести в обработке своей земли нет. Потому желание Санчи постирать платье и помыться было воспринято как подтверждение её высокого происхождения. Сами васки не ощущали себя грязными, а домине пыль на одежде непривычна. Заметно, что и отсутствие слуг домину напрягает. Одно слово — высокородная.
Тем не менее понятия о социальной иерархии васкам были знакомы. Зумар определил Бертрану самое низкое положение, а потому косить траву пришлось ему, как и собирать дрова, приносить воду. Единственно, подогретую воду к огороженному натянутыми одеялами и попонами закутку он носил самолично, ревностно следя, чтобы никто не приближался к укрытию домины.
Ещё Зумар вредничал, не давая Бертрану усесться читать Евангелие Мушкиле. Бертрану удалось выпросить у коня свою книгу назад, но с условием, что она будет прочтена полностью. Оттого желание читать книгу у Бертрана выросло многократно, но Зумару тоже нравились такие посиделки, как и остальным васкам. Потому Зумар всегда находил Бертрану работу, если тот устраивался почитать книгу наедине с конём.