Так, может, на всякий случай стоит принять меры уже сейчас?
Нет, лучше подождать, посмотреть, подготовиться. Излишняя торопливость погубила многих и многих. Кстати, согласие принять на работу этого племянничка дает и кое-какие выгоды. Теперь управляющий будет более уязвим. И если понадобится, кто помешает сделать его более сговорчивым, намекнув, что любимый племянничек в одночасье может лишиться своей должности?
Стало быть, не о чем больше и думать. Все решено.
- Хорошо, - сказал визирь. - Так и порешим. Пьянчугу кощуна необходимо выгнать прочь. А на его место возьмем юношу Корка Сая. Надеюсь, надлежащий опыт он приобретет достаточно быстро.
- Приобретет, - заверил управляющий.
- А до тех пор, пока это не случится, - выпустил парфянскую стрелу визирь, - будет он получать половинное жалованье. Несомненно, как только он докажет свое усердие и умение, жалованье это будет увеличено. Но не раньше.
- Разумное решение, - одобрил управляющий.
Визирь, зорко следивший за лицом управляющего, признал, что оно, когда тот услышал его решение, ничуть не изменилось, даже не дрогнуло. Так и осталось лицом спокойного, уверенного, сверх меры озабоченного делами человека. Глаза? Нет, глаза управляющего тоже не выдали. Собственно, на иное рассчитывать и не стоило. Управляющий, прежде чем добрался до своего места, тоже прошел достаточно суровую школу и великолепно научился прятать эмоции. Но все-таки... все-таки...
- Все? - спросил визирь.
- Да, - подтвердил управляющий.
- В таком случае можешь идти. У меня сегодня очень много дел.
- Значит...
- Все остальное потом... завтра... - сухо сказал визирь.
Он понимал, что управляющий наверняка рассчитывал, как это уже случалось не раз, покончив с делами, просто посидеть с ним, распить бутылочку хорошего вина, обменяться сплетнями, слухами. А сплетни и слухи - вещь ценная, поскольку частенько имеют под собой реальную основу. И наверное, учитывая, что Господин уснул и проснется не раньше, чем часов через пять-шесть, на это можно было бы согласиться. Но не сейчас, только не сейчас.
После того как за управляющим закрылась дверь, визирь издал облегченный вздох и положил руку на ящик своего письменного стола.
К чему скрывать? Ему хотелось это сделать все время, пока он разговаривал с управляющим. Однако он удержался и провел разговор как положено. А приватная беседа? В чем же дело? Он побеседует с управляющим завтра, причем как положено, неторопливо и солидно. Но завтра. А сегодня... прямо сейчас...
Он открыл ящик стола и, чувствуя в груди ставший уже почти привычным холод восторга, вынул тонкую цепочку из неизвестного, зеленоватого оттенка металла, на которой висел крупный ограненный рубин.Теперь надлежало приблизить камень к глазам, углядеть внутри него серебристую, словно бы мерцающую звездочку.
Визирь так и сделал.
В этот раз звездочка переместилась в самую глубину камня, словно бы стараясь от него спрятаться, почти утратила четкость.
Так уже случалось, и визирь знал, что если он проявит настойчивость и терпение, то звездочка покинет глубину рубина, придвинется к самому краю, приобретет четкость и даст, никуда не денется, даст ему восхитительное, упоительное ощущение силы и необычайной остроты ума, понимание, что тебе позволено абсолютно все, осознание своей исключительности и, конечно, магическую силу. Причем не воображаемую, эфемерную, а самую настоящую, присущую только стопроцентным магам.
Надо только проявить немного настойчивости терпения. Он проявит. Ему это делать - не привыкать.
Предчувствуя предстоящее, визирь возбужденно хихикнул.
Сейчас он уже не мог представить, что было время, когда он обходился без своего камня. А ведь было. Камень появился у него пару лет назад, не больше. До него он и представить не мог, что значит обладать магией, знать даруемое ею могущество.
По сравнению с этими ощущениями все каждодневные заботы и хлопоты, все интриги и честолюбивые планы, занимавшие его мысли годы и десятилетия, не имели никакого значения.
Хотя нет, тут он слегка лукавит. Кое-что для него значения не потеряло и даже, наоборот, стало более желанным, более манящим.
Трон.
В самом деле, чем не мечта для того, кто уже почти сравнялся могуществом с обычным великим магу? А если говорить о Господине, то и значительно его превзошел. Благо для этого не требуется слишком многого. И почему. бы в таком случае трону не перейти к тому, кто более силен, умен, предприимчив, а также честолюбив? Точнее - к нему. Почему троном должен обладать этот старый, почти совершенно утративший силу маразматик? Почему не попытаться забрать у него то, на что он уже не имеет права, что не в силах удержать?
Хихикнув, визирь на мгновение отвел взгляд от камня, но потом, спохватившись, вновь стал внимательно разглядывать таящуюся в нем звездочку.
Вот сейчас это произойдет, вот сейчас...
А трон? Ну что - трон? Все учтено и рассчитано. Он не может ошибиться. И стало быть, до обладания троном осталось в буквальном смысле рукой подать.
Протянет ли он руку, сделает ли последний шаг?
О да! Причем скоро, очень скоро.
И стало быть, повседневные заботы не имеют сейчас совсем никакого значения. Ах, угловая башня не выдержит еще двух вероятностных волн? Да он сам с помощью своей магии исправит ее, причем еще до появления новой волны. Сам. С помощью своей собственной магии. Подновит башню собственного дворца. Он, а не эта жалкая развалина, о которой к тому времени, конечно, по его приказу никто не осмелится и вспомнить.
Звездочка мигнула в очередной раз и поначалу медленно, а потом все быстрее передвинулась ближе к поверхности рубина, стала крупнее и четче.
Чувствуя нарастающее возбуждение, визирь издал тихий, счастливый смех. Так он не смеялся, наверное, с детства. Да какое там с детства? В этом возрасте он не имел ни малейшего понятия о магии и, стало быть, не мог испытывать того, что чувствовал сейчас. И не только в детстве, а и потом, в течение многих и многих лет, до тех пор, пока года два назад из снов, из мечты, из воспаленного бреда, подпитываемого жаждой великой власти, не появился этот камень.