Утро началось со спора Вершка с Кайсом. Первый успел хорошо приложиться к бутылке с пойлом, а второй решил, что магу не следует этого больше делать. Именно поэтому, Крысолов вырвал бутылку из рук Зигана и разбил её о пол. Они сыпали в адрес друг дружки проклятия, перемешанные с отборной бранью, а несколько раз даже порывались сойтись в рукопашной схватке.
— Что ж вы за люди такие, — обратился я к ним. — Ругаетесь, оскорбляете и ненавидите друг друга сильнее, чем заклятые враги. И из-за чего? Из-за бутылки пойла! Разве можно так? Как можно доверять человеку, который называет тебя "крысиным выродком", а тот, до этого говорил гадости о твоей погибшей жене.
— Чё ты там о моей жене говорил? — взревел Вершок, и шагнул в сторону Кайса.
— Говорил, что тварью она была, как и все её родственники, — спокойно ответил его оппонент.
— И где тут гадости? — излучая абсолютное спокойствие, удивился Зиган, и уставился на меня.
— Да ну вас к бесам, — выругался я, и начал собираться в дорогу.
Выбрались из здания, что стало нашим прибежищем на эту ночь, прошли по узкому тротуару мимо потемневших трупов, и долго спускались к подножию Лаборга. После этого, мои дружные проводники, а с ними и я, быстрым шагом направились на север, в сторону ближайшего леска. Некоторое время мы шли сквозь входящее во власть осени редколесье, вдоль которого, изгибаясь, тянулась дорога. Как я это понял? Элементарно, как говорил великий английский сыщик, там проезжали, и довольно часто, крытые телеги, а бывало, что и целые обозы.
— И что, мы просто так возьмём и выйдем из леса? — спросил я Кайса.
— Да, а что? — удивился он. — Выждем момент, когда дорога на этом повороте будет пуста, выйдем и, как ни в чём не бывало, пойдём.
Ждать пришлось довольно долго. Порой казалось, что поток средневекового транспорта и пеших путников нескончаем и, чтобы нам спокойно выйти из укрытия, придется дождаться ночи. Но вот удача повернулась к нам лицом, и мы выбежали из леса на дорогу. Местная транспортная артерия была схожа с той дорогой, что шла от "ямы" до Великих Арен, но она была не столь качественной, и имела множество ухабов и ям. Так же, по обеим сторонам дороги, а она действительно была двусторонней, колесами многочисленных телег были продавлены неглубокие колеи, залитые дождевой водой. Левостороннее движение вновь заставило меня задуматься об англосаксах, первородности Миров и прочей ерунде, в виде ненавистных миль, ярдов и футов…
— До того, как пройдём через ворота Ущелья — ты немой, — распорядился Кайс. — Молчи и улыбайся. Понял?
— Мууу, — протянул я в ответ, и накинул на голову капюшон.
Моросящий дождь, который начался в тот момент, и продолжавший идти всю дорогу, испортил мне и без того скверный настрой, но сильно радовал Кайса. Ещё бы — чем хуже погода, тем больше шансов избежать встречи со стражей. Примерно через час дорога, обогнув лес, сделала приличный крюк, и слилась воедино с широченным трактом, на котором с легкостью разъезжались четыре телеги. Десятки, нет, сотни крытых или тентованных повозок, сплошным потоком двигались в попутном нам направлении. Пеших путников было намного меньше, но и их число всё равно было столь велико, что среди них можно было легко затеряться. Теперь я понял слова Кайса о том, что через врата Ущелья пройти проще, чем мне могло показаться. И будь ты хоть тысячу раз разыскиваемый преступник, уследить за этой массой людей, проверить каждого, не создав бесконечного затора, было просто невозможно.
Чем ближе мы приближались к западным воротам, тем чаще начали попадаться придорожные трактиры и постоялые дворы, возле входов в которые толпились десятки людей. Огромные площадки — огороженные, охраняемые парковки — забиты до отказа. В один из таких трактиров свернули и мы, причём не втроём, а вдвоём. Вершок отстал от нас ещё в самом начале пути, и держался позади на приличном расстоянии. Что ж, умно. Кайс велел мне ждать в стороне от входа, а сам просочился внутрь. Вернулся он быстро, уже через пару минут, и сунул в руку небольшой чёрный комочек.
— Жуй, — велел мне Крысолов.
— Это что?
— Зубы мне твои не нравятся — слишком белые и ровные, — ответил он не в тему моего вопроса. — А значит, они ещё кому-нибудь могут показаться подозрительными.
— А эта штука их закрасит? — полюбопытствовал я, принюхиваясь к запаху этой "жвачки".