– Присядь, мой мальчик. Как ты изменился! После твоего возвращения мы не обмолвились и парой слов. Однако я вижу, что ты уже не тот, кого я учил законам Рантаса.
Он положил старческие ладони на подлокотники кресла. Его глубоко посаженные глаза рассматривали мое лицо. Сиана выглядел болезненным и изможденным.
– Я побывал в Экватории и на Архипелаге. Такое путешествие изменило бы любого.
Мне не хотелось быть многоречивым. Я тщательно следил за каждым словом. Сиана знаи меня с детства, но он был авархом и служителем Сферы – теперь моим идейным врагом. Хотя я не думал, что старик имел какие-то связи с Лечеззаром.
– Ты не жалеешь, что отправился в путь с Сархаддоном? Он сопроводил тебя до Танета?
– Да, он был хорошим спутником.
Сиана слабо улыбнулся.
– С тех пор я ничего не слышал о нем. Надеюсь, что он найдет себе могущественного покровителя и поставит ногу на первую ступень карьерной лестницы.
– Мне показалось, что Сархаддон не слишком заинтересован в карьере. Не очень серьезно.
– Да, не серьезно. Но, попав в Священный город, он безусловно изменится. Там много возможностей для тех, кто их видит, а Сархаддон довольно умный паренек. Кто знает, как сложатся ваши судьбы. Возможно, когда ты станешь графом Лепидора, его назначат к вам авархом. Через несколько лет этот город станет важным промышленным центром Океании.
Я воспользовался паузой и задал ему вопрос:
– Вы не могли бы рассказать мне о Мидии? Он карьерист?
На миг мне показалось, что лицо Сианы омрачилось. Или это только игра неровного света, исходящего от камина?
– Мидий является любимцем Лечеззара, – ответил аварх. – Он отпрыск одного из старейших хэйлеттитских семейств. Его старший брат служит генералом у Реглата Ишара. Другой брат занимает пост аварха в ордене сакри. Не сомневаюсь, что Сархаддон ознакомил тебя с политикой Сферы. Ты должен понимать, сколь шатки позиции любого из жрецов. Но судя по тому, как Мидий строит карьеру, он к сорока годам наденет мантию экзарха.
Мое сердце забилось в груди, и я с трудом скрыл свое потрясение. С таким же успехом к нам мог приехать и сам Лечеззар. Палатина была права. Они избавлялись от Сианы, чтобы расчистить место для фанатичного религиозного маньяка.
Аварх кисло улыбнулся.
– Похоже, тебе не понравились мои слова, и я не виню тебя за это. Мидий относится к числу тех людей, которые верят в абсолютную силу Сферы – духовную власть, как они называют ее. Он считает, что Рантас создал Сферу для управления не только душами людей, но и государствами. Если твой отец знает каких-нибудь еретиков, живущих в городе, то пусть он посоветует им уехать до прибытия Мидия. Скоро над площадью закружат стервятники.
Наверное, я побледнел. К горлу подступил горький ком. Отныне опасность грозила не только Лепидору, но и мне, моим приемным родителям, Палатине и Равенне. За две секунды ересь перестала быть идеей – той безобидной игрой, в которую мы играли на безопасном острове за тысячи миль отсюда. Теперь она могла убить меня.
– Ты в порядке, Катан? – спросил Сиана.
Мне удалось восстановить контроль над чувствами и немного расслабиться.
– Да, все нормально. Но мне по-прежнему неясно, как Лечеззар стал Премьером. – Смена темы должна была отвлечь внимание аварха. – Сархаддон говорил, что его считали представителем радикалов – фактически потенциальным изгнанником из Священного города. Я думал, что как только умеренные силы выберут нового Премьера, они отправят Лечеззара с сотней сакри в ссылку – обращать рэлентиан в веру Рантаса. Он даже не был помощником Премьера. Почему его избрали?
Сиана взглянул на меня и покачал головой. Наверное, он о многом догадывался. Судя по всему, мой отвлекающий маневр не возымел на него действия. Тем не менее аварх ответил на поставленный вопрос.
– Только никому не передавай мои слова. Это внутренняя информация. Я не стал бы говорить на такие темы с другим человеком, но мы с тобой оба пострадали из-за их решения. Твоему клану навязали фанатичного Мидия, а я закончу свои дни в Фарассе. Почти до самых выборов и за несколько дней до кончины Халеззиаха его преемником считался Кэрешурбан. Он отличался консервативностью, но занимал пост первого помощника долгие годы, прекрасно справлялся с делами и избегал радикальных реформ. Ему было шестьдесят восемь лет. Все знали, что он не задержится на белом свете, и это устраивало тех, кто ожидал очередного повышения по службе.
Сиана хмыкнул.
– За две недели до смерти Премьера неугомонные сакри раскрыли гнездо еретиков во дворце одного из либеральных авархов. Там же нашли запас оружия и какие-то революционные листовки. Лечеззар тут же занялся чисткой. Он арестовал аварха и несколько видных деятелей Священного города, которые вызывали его подозрения. Дело было представлено так, словно еретикам почти удалось уничтожить Сферу. Лечеззара провозгласили героем. Он ввел в город армию сакри и тем самым «убедил» Совет экзархов избрать его Премьером.
– Вы хотите сказать, что он заставил их голосовать за него?
– Да, он вынудил экзархов к этому, – усталым голосом ответил Сиана.
Аварх вздохнул и закутался в мантию.
– Многим сановникам пришлось уйти. Их заменили сакри и фанатики. За каких-то пять лет Сфера полностью изменилась. Теперь ею управляют фундаменталисты, и даже самые набожные люди начинают сомневаться в вере.
Я вспомнил Этлу и ее интриги, нападения на инквизиторов Сферы, беседы о ней с Сархаддоном и тайну, подслушанную в зиккурате Фарассы. Жрица-еретичка помогала Лечеззару стать Премьером. Почему? Какая польза была от такого человека? Его «чистки» затрагивали все слои населения и предполагали гибель тысяч невинных людей.
– Как долго, по-вашему, Мидий будет оставаться в Лепидоре?
– Это зависит от многих факторов, – ответил Сиана. – Во-первых он полностью зависит от Премьера. Если Лечеззар, допустим, скончается от странного недуга, мой преемник мгновенно попадет в немилость Сферы. Но если нынешний Премьер продержится у власти пару лет, то Мидий станет генералом сакри или экзархом одного из континентов.
Два года! В течение двух лет прожорливый волк будет скалить пасть у самого сердца Лепидора. Два года он будет наблюдать за каждым действием отца. Вполне возможно, что Мидий пожелает заняться воспитанием Джерия, и мой младший брат попадет под влияние этого фанатика…
Сиана перевел беседу на другую тему. Он начал расспрашивать меня о том, чем я занимался последние восемнадцать месяцев. Мне уже не раз задавали такие вопросы, поэтому я без запинки ответил, что обучался руководству кланом, военным навыкам и управлению мантами. О Цитадели я не сказал ни слова. Аварх в основном интересовался Танетом. Он не был там многие годы. Его воспоминания потускнели, и он хотел узнать, каким стал этот город. Через полчаса старик откинулся на спинку кресла и сказал, что собирается вздремнуть. Я поднялся, чтобы уйти.
– Подожди минуту, – произнес он решительно.
Что же еще? Меня уже начала тяготить наша беседа.
– Говоря о Мидии, я заметил бледность на твоем лице. Мне не хочется спрашивать тебя, почему ты боишься его. Но я должен прояснить ситуацию. Жрецы Рантаса действуют по всей Аквасильве. Мы являемся посредниками между богом и людьми. Наши молитвы защищают мир от ужасных штормов, которые могли бы обрушиться на него. Истинный труд Сферы никак не связан с борьбой за власть в Священном городе, с иерархией и фанатизмом. Я не знаю, веришь ли ты в вечную жизнь в райских кущах. Как бы там ни было, мы единственные люди, которые заботятся о человеческих душах.
Он погрозил мне корявым пальцем.
– Запомни, Катан! Мидий и его мясники не являются истинными слугами Рантаса! Это безжалостные псы, которым не нравится наша божественная миссия. Ересь множится, потому что новые иерархи Сферы не признают компромиссов. Я уверен, что ты читал «Историю» Кэросия. Было бы странно, если бы ты не держал ее в руках. С ней знакомы все лидеры кланов. Сфера держится на единстве. Нет нужды в религиозных войнах и концессионных диспутах. Руководящая сила, ответственная за мир на Аквасильве, уже сформирована. Да, у нее имеются недостатки. Но она была, есть и будет! Мидий умрет, и Лечеззар умрет. Через десять-двадцать лет их экстремистское движение будет забыто. Ты с детства видел добрые дела, которые вершили жрецы нашего храма. Не забывай об этом, когда встретишься с фанатизмом Мидия. А теперь иди, Катан. Спокойной ночи.