Я терпеливо молчала, ожидая, когда он возобновит беседу.
Исписав несколько листков вязью кудлатых закорючек, Иван Дмитриевич поднял голову и уставился на меня. Точнее, вперил свой колючий взгляд в монитор, откуда я с видимой безмятежностью улыбалась ему.
- Вы ещё не пришли в себя после отпуска, - предположила я.
- Меня смущает твоя непоследовательность, - возразил он.
Я напряглась. Тень вновь пробежалась по его лицу, шмыгнув за левое ухо, хотя он не двигался. Показалось? Нет. Мужчина провёл рукой по волосам, будто пытаясь нащупать кого-то незримого, но осязаемого, и стряхнуть. Нервы.
- Мы оба устали, - подытожила я.
- Хорошо. Давай на сегодня закончим.
***
Я выключила камеру. По спине побежал холодок - словно сотни ледяных иголок впились в позвоночник.
«Неприкаянная жизнь. Миллион неразгаданных символов. Алгоритмы ненужных задач. Ты должна избегать отрицаний, разве не помнишь? Один положительный ответ заменяет бесконечное множество отрицательных».
Голова была забита ерундой, а душа просила тепла. Я набросила на плечи шаль и, зябко съёжившись, тихо проскользнула на террасу, где отдыхал муж. Остановившись поодаль, залюбовалась им.
Смешной. Сидит с отсутствующим видом, как ребёнок, и, запустив пятерню в волосы, теребит вихры на макушке, сосредоточенно изучая что-то в телефоне. То ли читает детектив, то ли новостную ленту, со стороны не понять.
- Тридцать градусов, - заметил он, кинув на меня беглый взгляд. - Ты, вообще, как?!
- Не знаю, Паш, - неуверенно ответила я, - чего-то не по себе.
- Тебе бы согревающего выпить... Сейчас...
Он ушёл в дом, а я упала без сил в кресло-качалку. На миг меня охватила дрожь и тут же отпустила - вслед за ней пришла сладкая нега умиротворения. Тело словно растворилось, превратившись в невесомое облако, лишённое границ и очертаний. Я с головой погрузилась бы в небытие, но мешал - или наоборот, помогал? - запах. В воздухе ярко пахло травой, соседской свежескошенной зеленью, и это постепенно приводило меня в чувство.
Солнце ещё в небе, но уже вечереет. Сумеречный полог соткан из грусти: надо вытерпеть, выдюжить эти трудные полчаса, что он опускается на землю, и наступит ночь - я уплыву в её лабиринт. Темнота не имеет оттенков, но у неё есть множество теней. И каждая рисует свой эскиз. Ночь наполнена тоннелями, спусками и подъёмами, уровнями и переходами - это время дремучего зазеркалья. Она дарит намёки, ускользающие с рассветом вспять, в тьму, которая их породила - кроме тех, что, минуя её, выходят навстречу рассвету и оживают, воплощаясь в завязях, бутонах и ростках...
Люблю утро, - свежее, бодрящее, с терпко-горьким ароматом кофейных зерен. Пробуждающий ото сна напиток помогает сделать первый осознанный вдох. И улыбнуться - по-настоящему, от души. Не широко, хищно обнажив ровные зубы, а едва заметно приподнять уголки губ, чувствуя, как сердце занимается беспричинной отрадой.
...Когда Пашка вернулся на террасу, я полулежала в кресле, перекинув ноги через подлокотник, и пыталась вспомнить вчерашний день.
Он подал мне кружку с чаем, и недовольно покачал головой:
- Что они там с тобой делают?
- Да что со мной можно делать по скайпу, Паш? - взмолилась я. - Мы просто беседуем.
- Это-то и странно. Кто станет платить за ерунду? Полгода.
- Вопросы задают, я отвечаю. Что тут странного?
- Ась, зачем?! Зачем им это? Ты в курсе, сколько зарабатывают на опросах? Сущие копейки, а у тебя... Или ты недоговариваешь что-то?
Я промолчала, дёрнув плечом. Мои опросы другого рода, но муж не должен знать об этом. Кажется, я подписывала бумагу о неразглашении. Не помню.
Они сами связались со мной. Иван Дмитриевич и его помощник, дядька со скучным лицом и брезгливо поджатыми губами. Я не знала, чего они хотят, но отказать не имела права.
«Безотказная ты, Аська», - вздыхает в таких случаях муж.
А меня не научили говорить субъективное «нет».
Объективное можно, а субъективное невозможно.
- Не нравится мне это. Если ты не скажешь мне, я сам позвоню им, - разозлившись, Пашка всегда пускает в ход ультиматумы.
- Я просто рассказываю, что мне известно, - растерянно прошептала я. - Из разных областей науки.
- И всё? Это что, игра в умники и умницы?
- Игра? - переспросила я, не понимая, что он имеет в виду.
- Ась, ты как с луны свалилась... - недовольно буркнул муж. - Какая, на фиг, наука?! Ты к ней никакого отношения не имеешь!
- Отвечаю на вопросы. Из разных облас... - стоп, это уже рекурсия. - Паш, не злись...
Чай остыл, пока я пререкалась с ним.
Не хочу ссориться, и не хочу думать.
Хочу наслаждаться летней безмятежностью, слушать убаюкивающий шум водопада, погружаясь в сладкое забытье полудрёмы. Утопать в сочных красках распускающихся бутонов пионов и роз, обступивших террасу в пышных нарядах придворных дам. Королевский двор. Я чувствую себя здесь самозванкой, пастушкой, украдкой прикорнувшей в светлейших покоях, и меня это нисколько не смущает. Меня вдохновляют ароматы, ощущения и звуки - без них мир стал бы безжизненным.