Он по-чудному вытаращил глаза и уставился в экран, словно надеялся там отыскать следы несуществующей переписки, а затем, неловко поёрзав на стуле, пробежался пальцами по клавиатуре.
- Вот, лови скрин, - сказал он, и в скайпе замигало входящее сообщение.
Я открыла файл. Фотография диалогового окна с нашей беседой - в письменном виде. Я замерла. Что это?! Хотя... Если есть функция голосового ввода, то наверняка имеется специальная прога для скайпа, которая распознаёт и записывает речь. Хорошо он подготовился, ничего не скажешь...
Всё-таки шизики гениальны по части самообмана - их подкорка буквально фонтанирует изобретениями. Такую изобретательность облечь бы в одежды науки, да направить в мирное русло - человечество сказало бы спасибо, но нет - этих товарищей интересует только собственная исключительность! Как-то мне встретилась теория, что шизофреники имеют в анамнезе подавленное чувство превосходства... Несостоявшиеся нарциссы.
- Хорошо, я вам верю, - соврала я, чтоб побыстрее покончить с этим. - Но искусственный интеллект нуждается в передышке. Вы открыли мне глаза сегодня, и теперь мне нужно обработать информацию, как полагается. Загрузить новые данные в хранилище, подкорректировать алгоритмы, усовершенствовать реплики... Понимаете, о чём я?
- Конечно, - кивнул Иван Дмитриевич. - Ты хочешь взять паузу?
- Да, если вы не против.
- Хорошо. Всего доброго, Ася! До завтра!
- До завтра! - попрощалась я, думая о том, что не выйду больше на связь.
***
Вот и всё. Завтра напишу ему по электронке, что мы больше не увидимся. Пашке расскажу - не поверит, а когда поверит, то будет меня ругать на чём свет стоит, что я полгода общалась с психом. Да что уж тут, как вышло, так вышло...
Муж загорал у бассейна; я обещала сходить с ним на пляж, когда освобожусь. Сунув в соломенную сумку купальник и махровое полотенце, я выглянула в окно, чтобы помахать ему.
- Паш... - и тут же осеклась, не узрев привычного бассейна в окружении шезлонгов.
На его месте зияла дыра, рваная земная рана, из которой сочилась вязкая маслянистая жидкость оливкового цвета. Люди куда-то попрятались, и кафе словно испарилось - лишь гостиничные корпуса стоят, как ни в чём не бывало.
Ещё час назад здесь царило оживление и звучало многоголосье весёлых компаний.
- Не-е-ет! - закричала я по-детски истошно, изо всех сил, не помня себя от ужаса, вмиг охватившего меня. - Пашка!
- Почему ты кричишь? - послышался спокойный голос за моей спиной.
Я обернулась и, увидев в метре от себя мужа, бросилась ему на шею.
- С тобой всё в порядке... Слава богу! - я крепко вцепилась в него и потянула к двери, причитая. - Срочно, бежим отсюда! Надо спасаться!
- От чего? - он отпрянул, придержав меня за руки, и с любопытством повторил. - От чего спасаться-то?
- Там раскол, дыра!
- Ну и что? Можно подумать, ты не видела дыр... Залатаем.
- Паш, ты издеваешься?!
Меня трясло. Я была готова, сорвавшись с места, бежать отсюда прочь, не разбирая дороги: в город, аэропорт, к причалу. Я дёрнула Пашку за рукав, но он безразлично пожал плечами.
- Пойдём лучше купаться. Сделай так, чтобы раскол исчез, и верни людей в отель.
Его монотонная не к месту речь звучала неестественно - в духе кошмара, творившегося снаружи. Сердце на секунду замерло и, вздрогнув, заколотилось в груди с утроенной силой, но я не почувствовала этого.
...Я осталась в паузе - без стука, без движения, без дыхания. Она обволакивала пустотой, и я беспомощно наблюдала, как меняется всё вокруг.
Комната окуталась мерцающей рябью, и контуры предметов стали неровными, как на картинке с низким разрешением, а после осыпались, превратившись в миллион разноцветных пикселей.
Когда они достигли пола, порывистый шквал ветра взметнул их к потолку вихрем бумажных конфетти. Я поднялась вместе с ним по неизвестным мне законам левитации, и каплями воды стекла вниз, превратившись в кучевое облако, повисшее в воздухе где-то на уровне Пашкиных глаз.
- Что происходит, Паш? - взмолилась я, не чувствуя опоры под ногами.
Муж смотрел на меня с едва заметной ласковой усмешкой, как взрослые - на капризных детей.
- Ты знаешь, что происходит, - ответил он.
- Это галлюцинация? Я схожу с ума?
- Это наша реальность. Точнее, твоя. Потому что я - часть твоей реальности.
- Этого не может быть, - прошептала я. - Не может. Не должно быть. Я живая. Я - человек.
Пашка молчал. Теперь я видела лишь его бледный силуэт на фоне бесконечного пространства, лишённого оттенков цвета и темноты. Вакуум, в котором билось моё воображаемое сердце, наполненное светом и любовью к воображаемому мужу.