Услышав страшную новость, та ничуть не испугалась, и это приободрило Алевтину.
- Ты, что, круглосуточно готовишься?
- Ну, не круглосуточно, конечно, но... довольно интенсивно, - созналась ученица.
- Вот и заигралась. Не переживай, это переутомление. Отдохни пару дней, и всё восстановится. Такое случается.
- Правда? - всхлипнула с облегчением Алька.
- Правда-правда, не волнуйся. Я даю тебе выходной.
Так и вышло. В понедельник она отправилась в парк вместо занятий по специальности, и долго-долго бродила по безлюдным тропам, вдыхая свежий воздух и прислушиваясь к щебету птиц. Она разрешила себе ни о чём не думать, не беспокоиться, и вернулась домой умиротворённой. Памятуя о наказе Анны Аркадьевны, Алька два дня не трогала инструмент. Во вторник, сев с опаской за фортепиано, она поняла, что руки снова слушаются её. Ну и ну! Вот это она устроила себе сюрприз! Пожалуй, впредь надо избегать нездорового фанатизма.
***
За неделю до конкурса Алька, отыграв на уроке «Лунную сонату», попросила учительницу:
- Анна Аркадьевна, можно я вам кое-что покажу?
- Хорошо, - спокойно согласилась та.
Алька закрыла глаза, чтобы не видеть выражения её лица, и тронула клавиши.
Сначала несмело, а потом всё уверенней и уверенней; кажется, в этот раз бурная река новеллетты началась с ручейка, в соответствии с законами природы, - но, увы, вопреки задумке автора.
Секунд через тридцать девушка открыла глаза и искоса взглянула на преподавательницу. Та слушала внимательно, но... без интереса. Так, словно из любви к ученице делает ей одолжение. Анна Аркадьевна видела, что Алька старается, что она мастерски владеет техникой, и исполняет новеллетту уверенно и без ошибок, разве что робкий ручеек в первые секунды «подкачал».
Но самой новеллетты учительница не замечала. Бурная река плескалась мощным и стремительным звуком в узком колодце музыкального класса, от стенки к стенке - да, ей действительно было тесно здесь! - а Анна Аркадьевна сидела на стуле и безучастно смотрела, как Алька играет.
Алька допустила ошибку, взяв не ту ноту, а после ещё одну, и ещё - учительница с укоризной покачала головой.
Наконец девушка закончила.
- Ты же и сама видишь, что оно сложное. Ты два раза взяла не ту ноту, и кое-где не попала в такт. Не упрямься... Если она тебе так нравится, музицируй для себя, - вынесла вердикт учительница музыки.
Алька вздохнула. Ничего у неё не вышло... Был один шанс, но она снова всё испортила. Не справилась. Что ж...
- Тем не менее, «Лунная соната» у тебя идеальна - лучше и не сыграть. Что ж ты расстраиваешься?
Девушка кивнула. Ей не хотелось отвечать.
- Так держать! - приободрила Анна Аркадьевна. - У тебя всё получится, не волнуйся.
- Хорошо, - тихо согласилась Алька.
***
Зал филармонии полнился людьми. Повсюду сновали учителя и родители конкурсантов, студенты музыкального колледжа и любители классической музыки, готовые слушать её даже в исполнении юных талантов. Алька выступала последней - согласно жеребьевке и благодаря случаю. Узнав об этом, Анна Аркадьевна довольно улыбнулась:
- Эффектное произведение, завершающее программу, впечатляет куда больше остальных. Пожалуй, это увеличивает твои шансы на успех.
- Пожалуй, так, - согласилась Алька и выглянула в зал из-за кулисы, тяжёлой и бархатной.
Конкурсантов было двадцать. Ведущий протараторил вступительную речь, и на сцену вышел мальчик. Слушая, как он играет, Алька размышляла о том, что задача, поставленная перед членами жюри, невыносимо сложна. Возможно, в ней даже присутствует изначальная несправедливость...
Все дети были разными. Кто-то садился за рояль твёрдо и решительно, кто-то с удовольствием, кто-то робко и трепетно. Разве можно кому-то из этих талантливых ребятишек присудить первое, второе, третье и, что самое ужасное, последнее место? Каждый старался, как мог, и отдавал себя во власть рояля, - а тот отвечал взаимностью, рождая на свет живую музыку. И «Лунная соната» - а их действительно оказалось в программе несколько - звучала у всех по-разному. Кому же присудить победу, если её достоин любой из присутствующих здесь?
Когда подошёл черед Алькиного выступления, ведущий в первый раз объявил её имя, и в шестой - «Лунную сонату».
Девушка отбросила мысли прочь и выпорхнула на сцену так легко, словно делала это ежедневно.
Она посмотрела в зал и прижала руку к груди, слегка наклонив голову - всё, как полагается - и обернулась. Позади стоял рояль. Внушительный и изящный, на изогнутых кокетливых ножках с отблесками глянца на иссиня-чёрной глади массивного корпуса.
Алька смотрела на инструмент так, словно видела его впервые, а он приглашал её к себе, притягивал магнитом доселе неведомого чувства.