И она шагнула - медленно и неуверенно, точно забыла о цели своего выхода на сцену.
Села на банкетку, выпрямилась, запрокинула голову и закрыла глаза.
Руки сами опустились на клавиатуру, а рояль, почувствовав их, моментально ухватил за пальцы и слился с Алькой в едином порыве, выплёскивая в пространство зрительного зала стремительное аллегро неукротимой горной реки.
Алька ни разу не открыла глаз. Это не она исполняла новеллетту, - это новеллетта вырвалась на свободу, преодолев запреты и барьеры строгих учителей, а они с роялем стали её проводниками, единым инструментом вольной музыкальной стихии.
Когда стихли последние ноты, девушка поднялась и робко шагнула вперед.
В зале грянули аплодисменты.
Алька смутилась. Надо сказать что-то... Извиниться... Объявить новеллетту «задним числом». Ждали ведь другого.
Она испуганно посмотрела в зал. Никто не свистит, не швыряется в неё тухлыми помидорами, ещё и аплодируют все, - а кто-то даже и поднявшись.
У сцены, метрах в двух от комиссии, стоит парнишка чуть старше её. Странный какой - смотрит неотрывно на девушку, да ещё так, словно они давно знакомы, в то время как Алька видит его впервые.
Алька быстро пересекла сцену и спустилась вниз. Подошла к нему.
- Привет! Я - Алевтина, - после чего обернулась в сторону жюри и громко добавила, обращаясь сразу ко всем: - Это был Шуман. Вторая новелетта, до мажор.
- Толик, - просто представился парнишка, и, подумав, уточнил: - Анатолий Дмитриевич.
- Толик! - радостно ахнула Алька, и к своему собственному изумлению предложила. - Пойдём отсюда? Я закончила.
- Пойдём, - согласился парень, и, взяв её за руку, повёл прочь из зрительского зала.
Они вышли в холл.
- А тебя результаты не интересуют? - удивился Толик.
- Нет, - тряхнула головой Алька и прижала холодные ладони к щекам - те горели огнём. - Ругают меня сейчас, наверное. Как думаешь, я плохо поступила?
- Думаю, что ты поступила правильно, если от души.
Ответ друга успокоил девушку. Это же действительно так! Правда, музыкалку подвела, и Анну Аркадьевну, и вообще всех... Теперь ей, наверное, и закончить не дадут спокойно, будут песочить на каждом уроке. Но оно того стоило. Стоило памяти дедушки Михаила и бабушки Али.
- Погуляем? - предложил парень, и Алька кивнула.
- Вот они где! Какое «гулять»?! - возмущённый вопль Анны Аркадьевны едва не оглушил их, заставив обоих подпрыгнуть от неожиданности. - Ну-ка марш обратно! Там, Алевтина, ждут тебя все.
Глаза суровой дамы, тем не менее, радостно сияли. Она подтолкнула обоих в спину, и они втроём вернулись в зал - в момент, когда на сцену поднялся председатель комиссии. Ребята сели на свободные места, и уставились на мужчину в сером костюме, который неторопливо оглашал список победителей.
Первое место единогласным решением жюри присудили строптивой Альке.
***
Алька отнесла грамоту в школу. Девушка доучилась, получила диплом и положила его в нижний ящик письменного стола - пианисткой Алька не стала. В день выступления она поняла, что в новеллетту вложила всю душу целиком, вместе с душой рояля - так, что не осталось ни капли для другой музыки - и больше никогда не поднимется на сцену.
***
Алевтина Николаевна вышла на крыльцо с полной тарелкой пышущего жаром хвороста.
- Анатолий, ты в беседке?
- Да где ж мне ещё быть? - ответил по-доброму ворчливо муж.
- На, хворосту поешь, ворчун престарелый, - и Алька, поправив седую прядь, выбившуюся из-под синего платка, сунула тарелку ему под нос.
Рядом послышался тоненький смех. Алевтина Николаевна выглянула из беседки - на калитке висел мальчик, ловко забравшийся на самый верх, точно обезьянка. Он разглядывал пожилую пару так, словно был чем-то сильно обескуражен.
- А разве хворост можно есть? Это же ветки! - с непосредственностью ребёнка заявил он. - Вы что, питаетесь деревьями?!
Алька по-девичьи фыркнула и отодвинула щеколду, приглашая мальчишку внутрь.
- Такой, как я пеку, можно. Давай, заходи, попробуешь моего печенья... Откуда ты взялся?
- Мы переехали сюда недавно - вон в тот дом, - и мальчик показал пальцем куда-то вдаль, - а я ещё никого тут не знаю.
- Тогда давай знакомиться! Я - Алевтина Николаевна, для тебя бабушка Аля, а это Анатолий Дмитриевич, или дед Толик. Именно так - «дед». Для дедушки он чересчур ворчлив.
- А я - Матвей. Мне уже исполнилось пять лет.
- Ну, пойдем, Матюша, в дом.
Алька открыла дверь, впуская юного соседа, а тот остановился на пороге гостиной и воскликнул:
- Ой, а это у вас рояль?!
- Да, рояль, - подтвердила Алька, и что-то полузабытое кольнуло в сердце смутным воспоминанием.