Женщина говорила эмоционально, волнуясь: то теряя нить мысли, то возобновляя её. Я слушала молча - мне пока нечего было спросить или добавить. Она рассеянно посмотрела в окно, а после полюбопытствовала:
- У вас есть музыкальное образование?
- Нет, - честно призналась я, - я музыку только слушаю, а воспроизводить не умею.
- Воспроизводить... - неожиданно весело улыбнулась преподавательница. - А, собственно, так и есть: «воспроизводить». Вот я могу - пожалуй, даже отлично с этим справляюсь. Так что имею право учить других слышать, понимать и «воспроизводить». Но есть те, кто способен создавать, - и Игорь в их числе. Я, увы, промолчала, когда он отринул идею быть творцом, довольствуясь короткими импровизациями, не стала упрекать и тогда, когда он пренебрёг импровизацией, но он отказался от себя, и это уже было чересчур... Я пробовала поговорить с ним - и почему же я не была настойчивей?!
- Что значит «отказался от себя»?
- Он перестал чувствовать музыку, потому что настроился на зрителя. В погоне за рукоплесканиями он забыл, ради чего впервые взял в руки скрипку.
- Ради чего?
- Ради музыки. Ради себя. Ради любви и акта творчества - единства четырёх стихий, в котором творение обретает жизнь и становится самостоятельным элементом. Той самой квинтэссенцией, которую искали в древности алхимики.
- А Игорь?
- Он забыл об этом. Ему, увы, понадобился восторг и поклонение.
- Он искал глаза... - пробормотала я. - Высматривал их в зале.
- Что? - переспросила женщина.
- Я была на его концерте года три назад... И обратила внимание, что он словно ищет кого-то в зале. Тогда я по наивности чуть не приняла это на свой счёт... А он просто желал...
- Обожания. - закончила мою мысль Ольга Петровна.
- Да.
- Такой талант, как у него, не погубить даже десятком бесплодных лет. Он жив и ещё дышит в нём. Возможно, ему следует понять это, равно как и то, что творец не ищет благодарного зрителя.
- И это поможет ему... - мне было сложно походя осознать сказанное ею, но я уже начала, хотя и весьма смутно, догадываться. - Спасибо, Ольга Петровна. Что передать Игорю?
- Передайте, что я всё ещё верю в него, - она помолчала чуть-чуть и спросила. - Как думаете, мне можно будет его навестить?
- Я спрошу у него, - пообещала я.
Та понимающе кивнула, и я, сердечно попрощавшись, покинула музыкальный класс.
***
«Мне не нужно ничего. Почему бы всем не оставить меня в покое?»
Голова изнутри раскалывается на несколько частей - и каждая часть разговаривает с Игорем. Иногда по очереди, иногда все сразу.
«Браво! - шумно галдит женский хор пронзительным меццо-сопрано. - Брависсимо! Игорь, пожалуйста, можно ваш автограф?!»
«Нет, - кричит он, пытаясь заглушить противный писк, но его рот, широко раскрываясь, не издает ни единого звука, - не трогайте меня, отойдите!»
А хор хохочет: «Браво, Игорь, вы прекрасны даже в гневе! Пожалуйста, на бис!»
И он послушно повторяет: «Нет! Не трогайте меня!» - «На бис!» - «Не трогайте!» - «Бис!».
Приходит медсестра и делает укол. Даёт две таблетки. Он с трудом глотает их и жадно пьёт воду из гранёного стакана, чувствуя, как зубы стучат о стекло. От лекарств сводит спину, выкручиваются руки и ноги, запрокидывается и трясётся голова. Тело то вытягивают на дыбе, то резко складывают пополам, то ломают на куски невидимые силы. Хочется сбежать, - и Игорь бегает по кровати лёжа, судорожно двигая ступнями. Невыносимо больно. Но хор исчезает, и наступает долгожданная тишина.
Наконец, измучившись до предела, организм перестает страдать - и голоса тут же возвращаются. Вечер и утро. Два приёма в день. И между ними несколько часов физической ломки, несколько часов беспрерывной болтовни чужеродных обитателей его сознания, и лишь один-единственный час блаженной пустоты, когда тело успокаивается, а голоса ещё не успевают обрести над Игорем власть. В этот час он, точно загнанный зверь, лежит с закрытыми глазами, тяжело дыша. Только в этот короткий промежуток он может отдыхать от самого себя, - или от того, что он с собой сделал...
Но постепенно он вновь начинает слышать шёпот:
«Ты почему позволил так с собой обращаться? Разве не в курсе они, кто ты? Не они ли дарили тебе цветы? Не они ли падали пред тобою ниц? Да кто они такие?»
«Я вас не знаю, оставьте меня в покое!» - отвечает им Игорь, но голоса не унимаются:
«Нужно показать им себя! Они просто не поняли, кто ты... Идиоты. Иди и покажи им себя!»