Когда-то он был так глуп, что повиновался им. Игорь думал, что Они на его стороне, и верил им.
«Иди и покажи себя!» - однажды он встал и пошёл.
Вышел из палаты, остановился посреди вонючего обшарпанного коридора.
«Разве это твоё место, оглянись вокруг?! - завизжали Они. - Это не та сцена! Ты достоин только лучшего! Иди вперёд!»
Игорь добрался до рекреации и открыл дверь в столовую.
«Давай, заходи, чего стесняешься», - подбодрили Они, и он послушно шагнул внутрь.
«Сейчас мы организуем концерт, вот этот стул сюда, стол подвинь, чтобы не мешался, прикажи, чтобы все расселись по местам согласно купленным билетам. Так, свет гаснет, и в зале наступает полная тишина. Требуй уважения!» - никто из присутствующих, впрочем, не возражал.
«Пой!» - дал команду хор, и Игорь незамедлительно затянул: «В лунном сияньи снег серебрится... Вдоль по дороге троечка мчится... Динь-динь-динь... Динь-динь-динь...»
«Мало звука! Почему так мало звука?! Где оркестр?!»
Игорь схватил со стола кружку и швырнул об стену. Кружка не разбилась, даже не погнулась, но звук был мощным - по крайней мере, так показалось ему. Будто кто-то ударил в гонг, оповещая о начале... ужина. Почему ужина? Почему гонг? Мы ведь на концерте...
«Тебе не всё ли равно? - захохотали голоса. - Главное, чтобы звучало красиво! Ты посмотри вокруг, публика в восторге!»
На третий или четвёртый раз Игорь догадался, что голоса его обманывают. Тогда он с трудом сумел абстрагироваться - и тут же вспомнил, что он скрипач, а не тенор. Увидел вокруг больничные стены и свои босые ноги на холодном полу. И, принудив себя последними остатками самообладания, вернулся в палату.
Теперь он знает, что Они ему врут, - врут всегда, даже когда хвалят. Но ругают чаще, чем хвалят.
«Ничтожество! - бьют наотмашь хлёсткими словами. - Бесталанный двоечник! Кого ты пытался обмануть, пиликая на своей сраной скрипочке? Этих пафосных дураков? Да они не могут отличить си бемоль от до диеза! Они потребители! А ты - лузе-е-е-е-р!»
«Нет, - возражает он, - всё совсем не так!»
«Так-так! - глумятся Они, мерзкими попугаячьими голосами передразнивая его. - Твой зритель банален, как и ты сам. Ты - достояние масс. Тех масс, что покупает маргарин под видом масла и уплетает его за обе щеки. Ты - маргарин!»
«Почему маргарин?» - недоумевал поначалу Игорь, и Они притворно ласково объясняли, хихикая:
«Потому что ты - суррогат».
«Маргарин-суррогат, маргарин-суррогат, маргарин-суррогат», - голоса затягивали дразнилку на час-другой, словно детскую считалочку, и Игорю приходилось слушать эту чушь, уткнувшись бессмысленным взглядом в стену.
Он знал, что надо перетерпеть месяц-другой, и Они угомонятся. Уколы сделают своё дело, некоторое время можно будет прожить спокойно. А потом голоса вернутся, - и он вернётся сюда. Вместе с ними.
Но на днях что-то изменилось. Они завели новую песню. Всему виной девушка, которая была вместе с этим парнем - Антоном, кажется - и что-то в её лице тронуло их так, что они забормотали по-другому: «Кузнечик! Ты простой травяной кузнечик. Тебя так просто - хвать, и в сачок! Прыгай выше, прыгай выше, прыгай выше!»
Игорь знал, что их не стоит слушать, но по привычке шевелил губами, повторяя их слова. Он вспомнил Ольгу Петровну. Она пыталась сказать ему что-то. А он, дурак... Эта девочка, практикантка, обещала найти её. Только бы не обманула...
Он закрыл глаза. Надоедливые собеседники, расколовшие сознание вдребезги, постепенно умолкают... И вдруг он понял, почему голоса всполошились. Девушка была на его концерте несколько лет назад, незадолго до того, как случился тот злополучный инцидент. Как же он не узнал её сразу? Четвертый ряд, середина - и девчонка с охапкой алых гербер. Она тогда с таким серьёзным видом ступила на сцену, что он смутился, как мальчишка, принимая из её рук букет - и в какой-то миг растерялся, забыв, кто кому дарит цветы.
Волна жутчайшего стыда поднялась изнутри и полыхнула огнём, опалив смуглые щёки: «И вот мы встретились».
***
Размышляя утром о том, как поговорить с Игорем, я не заметила, как добралась до больницы. Олег Михайлович сегодня отсутствовал, и, пообщавшись для проформы с врачами в ординаторской, я улизнула, оставив на столе недопитый чай. Быстро пересекла коридор, и шмыгнула за угол, в закуток, в котором пряталась палата Игоря.
- Доброе утро! - я не надеялась, что пациент отреагирует на моё приветствие, но он отозвался.
- Здравствуйте... девушка с герберами.
Опешив, я остановилась в паре метров от его койки. Он смотрел на меня, стиснув руками голову. Казалось, слова ему давались с трудом, равно как и неподвижная поза с вытянутыми вдоль кровати ногами.