— Прекрасно, — Гаршин посмотрел на часы. — Завтра вылет в девять часов утра. Лейтенант, сообщите об этом вашему начальству.
— Почему такая спешка? — Подольский обернулся возле распахнутой двери.
— Еще два-три дня и активность акватории пойдет на убыль.
— Можете позвонить от нас, — вмешалась в разговор Ирина Владимировна. — На даче есть телефон.
— По-моему, его отключили, — возразил Подольский. — Я только что пытался позвонить директору зоопарка, хотел чтобы он позаботился о Машеньке… А телефон не работает. Спокойной ночи, молодые люди.
Как только Чикоберидзе покинул гостиную, Гаршин поднялся, подошел к Ирине, положил руки на ее вздрогнувшие плечи и сказал:
— Я столько лет искал этой встречи. Столько лет!
— Вы плохо меня искали.
— Мне очень долго пришлось работать за границей.
— Господи! Неужели это правда? — Она прижалась щекой к его ладони. — У меня нет сил подняться…
Гаршин склонился и поцеловал ее мокрое от слез лицо.
— Успокойся, я не позволю никому обидеть тебя.
— Я не совсем здорова. Что-то странное происходит со мной. Мне кажется, я схожу с ума. После того, как тот проклятый остров исчез вместе с моим отцом, я боюсь всего.
— Об острове мы поговорим на судне. Я узнавал — система аппаратуры твоего отца готова к проведению эксперимента. Мы должны разгадать эту тайну. Ведь каждая тайна — это всего лишь непознанная реальность. Теперь нам надо поговорить о главном. У нас осталось всего полчаса. Сосредоточься и отвечай только на мои вопросы.
— Но зачем?!
— Я люблю тебя, мне страстно хочется говорить о другом, но сейчас ты должна отвечать только на мои вопросы. Итак, считаешь ли ты своего дядю и отца равными по значимости учеными?
— Нет. У отца все было поставлено более фундаментально, хотя он действительно, пользовался гениальными изобретениями брата, создавая систему наблюдения и противодействия внеземным энергетическим полям.
— А прав ли Валентин Лазаревич, утверждая в статьях, что НЛО это реальные летающие аппараты?
— Не думаю. Но и не отрицаю того, что науке еще не известно очень многое. Отец называл статьи брата околонаучными, авантюрными вымыслами. Он даже говорил мне, что в конце концов должен будет запретить моему дяде участвовать в экспедициях… Только в последние свои дни он, кажется, изменил свое мнение: надолго закрывался в отдельной каюте вместе с Валентином Лазаревичем и беседовал с ним.
— Когда отец подарил тебе шкатулку?
— Он не дарил ее мне, — лицо Ирины, побелело, как мел. — Я бы хотела забыть о ней!
— Значит, подарил Валентин Лазаревич?
— Нет. Она появилась в моей каюте после того, как Валентин Лазаревич оставил моего отца на злополучном острове.
— Ты видела этот остров?
— Его видели все, кто находился на судне… Мы не могли подойти к нему — уже в нескольких милях от острова, судно подвергалось мощному облучению, мгновенно отказывали компьютеры и двигатели.
— И все же братья были на острове…
— Да. Они подошли к нему на лодке. Когда дядю допрашивали люди генерала Рудного, он уверял, что ничего не помнит. Это могло случиться при длительном воздействии непонятного излучения.
— Зачем Валентину Лазаревичу зоомузей, где собраны редчайшие животные нашей земли?
— Он хотел подарить его кому-то.
— Какому-нибудь обществу?
— Нет. Он хотел подарить экспонаты кому-то одному. Именно поэтому он уменьшил из размеры до предельно возможных… У меня страшно разболелась голова.
— Последний вопрос: что такое- «красная рыба»?
— Знаю только одно, что он пытался добыть ее и для этого изобрел гарпун… Василий, я боюсь сойти с ума. В последние дни меня преследует белый призрак. Его фигура очень похожа на фигуру моего отца.
— Вполне понятно. Ведь Валентин Лазаревич близнец твоего отца. Да, да, Ирина, здесь все намного проще, чем ты предполагаешь. Белый призрак — всего-навсего проекция фигуры Валентина Лазаревича.
— Плоская антенна?… Ее можно свернуть в рулон, но можно и растянуть как полотно… Но это жестоко!
— Да, видимо дядя решил заставить тебя отказаться от продолжения эксперимента. Нам надо разобраться во всем. Не знаю, будет ли удобно, но я вынужден провести ночь в твоей комнате.
— Что за глупости ты говоришь, конечно удобно, — просто ответила Ирина. — Слышишь шаги? Это возвращается Вано. Я ухожу, и буду ждать тебя у себя. Моя дверь — третья налево… Будь осторожен, Валентин Лазаревич выпускает на ночь змею. Отвратительная дрянь! Он привез ее из экспедиции и за полторы недели она превратилась в гиганта. Вероятно, подействовало облучение.