– Боги услышали вызов и пришли. Но они не сражались. Они… карали. Это было возмездие.
На проекции фигуры мятежников вспыхивали и гасли, как свечи в бурю.
– Сила богов обрушилась на Эридон как огненное дыхание. Мир едва не рассыпался в прах. Воздух трещал от воли Хаоса, воды отказывались подчиняться даже сильнейшим чарам, магические потоки рушились.
На секунду проекция показала разрушенные земли, трещины магической ткани мира.
– Но всё же Эридон уцелел. Благодаря тем, кто остался верен своим проводникам. Те, кто не стал бросать вызов Творцам, встали между гневом и гибелью. И боги услышали.
Снова вспыхивают образы. Силуэты теряют облики, магия клокочет, и тени потерявших часть себя, остаются слабыми отпечатками на фоне Эридона .
– Боги смилостивились, но не простили. В наказание за гордыню они отняли свои дары. Драконы, демоны, оборотни были заперты в человеческой форме, ранее чуждой для них. У них отняли их истинный облик. Эльфы потеряли связь с лесами, которую веками воспринимали как дыхание жизни. Некоторые из водных рас лишились способности призывать стихию. Люди… Мы потеряли многое.
И дальше голос звучит мягче, с ноткой надежды:
– Но спустя столетия боги вернули нам отнятые дары. Прощение пришло, но за это время многое изменилось. Мы стали другими.
Голос мадам Ольеры стал завораживающим, как у сказительницы.
– Народы смешались, начали жить вместе, создавали семьи. Дети, рождённые в новых союзах, привыкли к иным формам, к другому облику. Так и случилось, что истинные ипостаси, возвращённые богами, теперь используются лишь по необходимости.
Она закрыла ладонью свет проекции. Всё исчезло. И осталась лишь тишина.
– Это была одна из величайших ошибок жителей Эридона. И одна из самых страшных по своим последствиям. Мы с вами живём в тени той ошибки до сих пор. Запомните это, адепты. И в этом – урок: мир может простить, но он никогда не забудет.
***
Под конец учебного дня я пришла к одному неутешительному выводу: нового для себя не узнала ничего. Всё, что здесь сейчас с важным видом разжёвывают адептам, мне вбивали в голову ещё в детстве.
История миров? Изучено. Основы потоков? Разложены по полочкам. Магические узоры, фокусировка, источники? Знаю, умею, практиковала вслепую. Иногда ловлю себя на мысли, что могу закончить за преподавателя его мысль. Но, справедливости ради, скучно мне не было. Я наблюдала. За преподавателями, за адептами, за их реакциями, за тем, что говорилось и что нет. Это тоже полезно.
Надежда оставалась на последний предмет – «Тёмное искусство». Один из тех разделов магии, который вызывает у адептов лёгкое напряжение: слишком много тех, кто считает тьму чем-то «мрачным» и «опасным». Тьма – это не зло, это просто стихия. Кто-то ближе к воздуху, кто-то – к земле, кому-то дана вода… А кому-то тьма.
Я когда-то тоже изучала её, но родным мне всегда был огонь. В моей крови пламя, оно отвечает на мои мысли быстрее любого заклинания. Тьма же требовала иной глубины, и я никогда не стремилась туда нырять. Но основы нужно знать каждому. Я их знала, потому и пришла – мало ли, чем смогут удивить.
Зал явно был оборудован для практики: просторное помещение с мягко пружинящим под ногами покрытием, тканевые стены для безопасности и скамьи по периметру. Потолок был зачарован: зеркальная поверхность отражала всё происходящее таким образом, что с любой точки можно увидеть каждого адепта.
Я выбрала место в тени у стены и прислонилась, сложив руки на груди. Адепты занимали скамьи: кто-то с воодушевлением, кто-то с видом «а что это вообще за предмет?».
– Тёмных дней вам, адепты, – голос раздался со всех сторон одновременно.
В центре зала появилась клубящаяся дымка, и из портала вышел … Я едва не выругалась вслух.
Ви́нфорд Са́лтон. Утренний кошмар. Тот самый, кому я по глупости теперь должна желание, появляется в роли преподавателя.
Прекрасно. Только этого не хватало.
– Моё имя Винфорд Салтон, – мужчина обвёл зал оценивающим взглядом, в котором читались привычка к власти и лёгкая скука. – Вы можете обращаться ко мне «магистр» или «лорд Салтон».
У меня невольно вырвался смешок. Нет, не злой, скорее, иронично-усталый. Ну что ж, день становится всё чудесней.
– А, «мисс Неважно», – его глаза тут же остановились на мне, в уголках губ заиграла ухмылка. – Вы снова радуете меня своим присутствием. Прошу присоединиться к вашей группе, – он кивнул на свободное место рядом с гранатововолосым парнем, который молча наблюдал за происходящим.