- Что же, приступим! И да будут дела наши во благо!
Сейчас маг выглядел величественно: он посерьезнел, веселое простодушие как ветром сдуло с его лица. Казалось, и ростом он стал выше. Если бы сейчас случайный посетитель застал эту картину, у него не возникло бы ни малейшего сомнения в славном прошлом Клауса. Внезапно посуровевший чёрный кот лишь дополнял эту картину: в гордой позе, готовый и нанести, и отразить нападение.
Ближайшее будущее Триггви было определено. Дело за малым – достучаться до него.
Маг сдернул покрытие с водружённого в самом центре стола магического шара, и тот призывно замерцал. Раскрытая на нужной странице магическая книга имён давно томилась в ожидании, добродушная улыбка на лице Триггви чуть померкла.
Клаус склонил руки над шаром, водя вдоль его окружности. Он шептал заклинания, и шар отзывался потрескиванием. Казалось, внутри него формируются разряды молний.
Животные на почтительном расстоянии наблюдали за происходящим. Для них это было не ново, но каждый раз выглядело захватывающе. Уух распушила перья, Бард в предвкушении вздыбил шерсть.
Маг с шёпота перешел на привычную речь, он звал, а после и вовсе перешёл на восклицания:
- Гном Триггви из Кёнигсберга, отзовись. Триггви из Кафедрального собора Кёнигсберга, отзовись же.
На лице гнома из книги проступило удивление. Казалось, он прислушивается: одна щека у него подернулась, и глаз прищурился. Потом он приложил ладони к ушам, подёргал их. Ухмыльнулся, досадливо покачал головой. Прикрыл глаза, а после закрыл их руками. Он покачивал головой из стороны в сторону, плечи его вздрагивали.
Клаус посматривал на книгу, наблюдал за сменой эмоций на лице гнома. Наконец, его терпению пришёл конец, и он выкрикнул:
- Триггви из Кёнигсберга, громом и молнией тебя порази, поскорее отзывайся на призыв!
Гном сейчас же вскинулся, как ужаленный:
- А вот громов и молний на мою голову не надо. Ни к чему они мне.
Клаус сменил тон на свой привычный дружелюбный. Только сделал голос ещё мягче:
- Приветствую тебя, славный Триггви из Кёнигсберга. Маг Клаус из Страны Вечной Молодости собственно.
- Важный господин явился ко мне, не спорю. Если это не наваждение.
И Триггви вновь усиленно заморгал глазами, дернул за бровь, ущипнул. Всё это он старался проделывать незаметно, тайком, поглядывая на явственно проступающее изображение мага. Клаус смотрел на него как-то свысока, и Триггви, привычно угнездившейся в своей уютной коморке под крышей Кафедрального собора, чувствовал себя крайне неуютно. Гномы вообще нелюдимы, а в последнее время он желал, чтобы все позабыли о его существовании. И вот незадача, зачем-то он понадобился этому чужедальнему магу.
Триггви был образованным гномом, конечно, он знал о маге Клаусе и его славных делах, но они давно минули в прошлое, и меньше всего ему хотелось упоминаний об Ужасной войне. Гном опять содрогнулся и со смирением посмотрел на Клауса. Тот, в свою, очередь благосклонно разглядывал его, Триггви, скромную персону и ещё более скромную коморку, в которой и мебели-то всего было: кровать да стул, стол и шкаф. Шкаф, правда, был набит спасёнными ими когда-то книгами, и теперь они скрашивали его жизнь, были утешением и единственными друзьями. Каждую из них он мог бы процитировать чуть ли не наизусть: у него было на это время.
- Триггви, я маг Клаус, и тебе далеко до наваждения. Здесь, по эту сторону, я обращаюсь к тебе, полный доверия и упования.
- Ко мне?
Рот Триггви изумлённо приоткрылся, что придало ему совсем уж простодушный вид. А голые ступни готового было вот-вот улечься в кровать и мирно заснуть гнома стыдливо поджались.
Несмотря на дружелюбный и ставший просительным тон мага, его появление в скромном жилище сулило мало хорошего. Клаус пожаловал с просьбой, а это значит, что его, гнома Триггви, уже не оставят в покое. Зачем-то он понадобился.
- Да-да, к тебе, добрый Триггви.
«Откуда ему знать, добрый я или нет. Вообще-то я довольно хмурый. И нелюдимый: но это все мы гномы такие», - подумал Триггви.
- Помилуйте, достопочтенный маг Клаус. Я мирно проживаю здесь на крыше, никуда не лезу, ни во что не вмешиваюсь. Люди давненько позабыли о моём существовании – так изменилось время, так поменялись люди. Настоящей магии у нас днём с огнем не сыщешь, а та, что была, исчезла. Вместе с теми, кто покинул эти края навсегда.