У Инны зарделись щёки от воспоминания, она пальцами помассировала виски. Потом добавила ошарашенному Пашке:
- Загляни в свою книгу, может, найдёшь что-то такое.
Ему и не надо было заглядывать. Он знал эту легенду почти наизусть, но всё же в установившейся тишине открыл книгу на нужной странице. И тут же на развороте Инна увидела и Кафедральный собор, и гнома, приветливо размахивающего рукой прохожему. А тот тоже видел его и ответно приветствовал.
Паша начал читать:
- На флюгерах Кафедрального собора жили гномики – символ удачи. Жители города приветствовали друг друга фразой: «Здравствуй, ну как, гномов видел?». Ответ «Да» означал, что у собеседника хорошее настроение.
- А мне не поверили. Выходит, правда.
- Инна, девочка моя, очнись, это легенда! Вымысел.
- По-твоему, я сумасшедшая? Но я видела своими собственными глазами маленького человечка, вот как здесь, на краю крыши.
- Ты попробуй вспомнить, может, в детстве читала и видела похожую картинку. Потом забыла: детская память ненадёжная. А сейчас, вернее, год назад, эти воспоминания отчего-то всплыли.
Инна упрямо затрясла головой:
- Это бы я точно не забыла. Да и неоткуда мне было получать такую информацию. Другие книжки у нас были, простые.
Пашка промолчал в ответ, не желая вторгаться в эти её воспоминания. Он рассматривал маленького плотного человечка, одетого в широкую подпоясанную рубаху, штаны, заправленные в высокие массивные ботинки. На голове – небрежно надвинутая набекрень шляпа с высокой тульей. Лицо расплылось в широкой улыбке, глаза лукаво прищурены. Он размахивает рукой в приветливом жесте.
Действительно, добрый знак. Жаль, что выдумка. Паша покосился на Инну: она отмеривала шагами их рабочую комнату.
- Знаешь, Паша, я потом чуть ли не каждый день ходила и проверяла себя. Всё надеялась встретить человечка. Но он больше не показывался. И я вдруг подумала, что тот самый первый снег растаял, под ногами слякоть, и город привычно-серый. Волшебство пропало, понимаешь?
- Инна, тебе 21 год. Какое, к чёрту, волшебство?
- Тогда я эту затею оставила. Помнишь, была странная зима с единственным снежным днём? Но задумала, что как только выпадет первый снег на следующий год, вновь попробую. Этим самым вечером, и мольберт, и краски с собой возьму. Буду ждать, вдруг история повторится, - мечтательно проговорила Инна.
- Можешь дождаться на пятую точку приключений. Особенно, если одна.
- Всё будет хорошо. Там везде понатыканы камеры «Безопасного города».
Паша пожал плечами, хотел было закрыть книгу, но Инна начала её перелистывать, страница за страницей. Потом остановилась на одной из них, сказала, тыкнув пальцем на изображение прекрасной гибкой сирены с длинными чёрными волосами:
- Так вот оно что. Это ж вылитая Зарина. Вернее, Зарина - вылитая эта сирена, ведь книга-то явно старше её. Наверно, книга ещё твоей бабушки, а она тебе читала эти сказки в детстве. Вот и дочиталась.
Пашка покраснел, опустил глаза:
- Я на неё ещё мальчишкой запал, как дурак. Все в реальных влюблялись, а я в эту. А здесь Зарину встретил, так совпало.
- Да уж, это безнадёжно. И как, похожа? Что там пишут?
Пашка опять неловко мнётся.
- Ладно тебе. Дай, сама прочитаю: «Ундина трубит в горн в виде рога, когда слышит гудок уходящего от пристани корабля. Делает она это для того, чтобы в дальних плаваниях никакая другая нимфа не смогла заманить экипаж в свои сети, пока тот находится в плавании, и чтобы он без труда нашёл дорогу домой. И ещё: много веков фигуры длинноволосых русалок с рыбьими хвостами и с горном нередко размещали на шпилях храмов портовых городов».