- Эрик, - произносит он. А дальше на своём тарабарском языке, нисколечко не желая прикрыться хоть чем-нибудь.
У Инны срабатывает чувство самосохранения, и она тут же срывается с места. На скамейке остаются разбросанные зарисовки, опрокинутый термос и кружка, вымокшие от разлитого на листы бумаги чая. Парень устремляется за ней.
На крыше гном выходит из укрытия, хлопает себя по лбу, грозит кулаком вслед удаляющейся паре. И даже досадливо выкрикивает на том же тарабарском языке незнакомца нечто нелицеприятное. Слова эти разносятся по опустевшему скверу возле собора.
Глава 3
Инна старается выбежать из безлюдного парка к проспекту, даже в позднее время вполне оживлённому. Говорил ведь ей Пашка, что шляться по темноте одной опасно! А она! Пашкин пророческий голос звучит у неё в голове, но каяться она будет после, а сейчас главное – выбраться отсюда.
Пока на её стороне преимущество – незнакомец явно не знаком с местностью, и Инна с легкостью плутает, прячется то за деревья, то за скульптуры, которые во множестве населяют парк. Осторожно высунув голову, она подсматривает за незнакомцем, и её немного веселит неловкое положение, в которое попал этот голый великан. Он постоянно оглашает местность:
- Ингрид, Ингрид!
С какой такой Ингрид он её путает? Возможно, он перебравший гость с какой-то вечеринки мажоров? И его Ингрид тоже валяется в соседних кустах, не зная ни сном, ни духом, что сейчас он преследует простую бедную художницу и ждёт от неё продолжения банкета?
Инна прерывает свои раздумья – на её пути лестница, стоит которую преодолеть, и вот она – желанная безопасность. Она легко взбегает наверх и оказывается на мосту, вдоль которого идет многополосное движение. Смотрит вниз – незнакомец не отстает. Он точно безумец или под действием каких-то веществ, правильно она сделала, что кинулась бежать. Она врывается в этот городской шум, где царят оживление и свет, и ей тут же закладывает уши и слепит глаза.
Поднявшийся за ней парень ни разу не смущён. Наоборот, он прекрасен. Инна представила себе, как водители пораскрывали рты от этого зрелища. Словно в ответ на её мысли раздаются гудки машин, и звуки как-то так сливаются воедино, будто приветствуя его. Может, люди и крутят у виска, мол, зима, а ты, дурак, голый, замёрзнешь – отморозишь всё на свете. Но первая реакция явно другая – изумление.
Но Инне пора уходить от этого затянувшегося наваждения, и она стремится увеличить расстояние между ними. Отступает, бежит всё дальше, но впереди светофор, и уже жёлтый свет, вот-вот загорится зелёный. Она проносится перед фарами остановившихся машин. Парень не успеет пробежать, зеленый ужё мигает. Но он, вопреки всем законам разума, не останавливается, и неминуемо одна из машин, начавших своё движение, стартует прямо на него. Визг тормозов, его фигура под слепящим ночным освещением фар, потом глухой стук, и незнакомец лежит на асфальте. К нему подбегают люди из остановившихся машин, суетятся, укрывают, кто-то набирает номер скорой.
Всё это наблюдает Инна с противоположной стороны дороги под сразу же вставшим движением на этом участке дороги. Наблюдает и подъехавшую скорую, и то, как укладывают парня на носилки. Он явно жив, переговариваются люди на той стороне, крутят у виска и желают парню скорейшего выздоровления и мозгов побольше.
Инна облегчённо выдыхает и отправляется в свою комнату в общежитии: на сегодня с неё достаточно приключений.
Глава 4
- Люда, ты только глянь туда! Новенького видела? Зашатаешься – как викинг!
Медсестры перешептываются и собираются вокруг 25-й палаты, подглядывая в полуоткрытую дверь. Не пробиться сквозь их тесный заслон. Поглядеть и впрямь есть на что: новый пациент спит, голова его перебинтована, но ясно, что он красив, как бог, высок и прекрасно сложен. Больничная кровать ему слишком мала, и его ноги торчат из-под тонкого одеяла.