- Лишились на постоялом дворе во время последнего ночлега. Добрые люди забрали на пропитание.
Уловив насмешку, предводитель разбойников нахмурил брови, приказал:
- Раздевайтесь до белья и перчатки снимайте.
Женщина обеспокоенно взглянула на мужчину, но под его пристальным взглядом начала расстёгивать и скидывать одежду слой за слоем, пока не осталась в тонкой белой сорочке. Пронизывающий зимний ветер нещадно хлестал её привыкшую к жаркому южному солнцу кожу, но она старалась держаться прямо, едва поддаваясь снежной буре. Мужчина и мальчик сняли с себя всё вплоть до нижних рубах. Их стройные загорелые тела чуждо смотрелись под порывами ветра, и это рассмешило разбойников:
- Смотри, как трусятся! Даже слой золота не спасает этих мягкотелых!
Теперь одежда не могла скрыть подвеску, украшенную россыпью драгоценных камней на шее женщины, перстни, во множестве украшающие руки взрослых. На мальчике был единственный медальон.
Предводитель присвистнул:
- Теперь нам долго не придется голодать.
У женщины выступили на глазах слёзы, она что-то выкрикнула, сделав шаг навстречу разбойникам, но тут же осеклась под коротким окриком мужчины. Больше она не роптала, ни когда с неё срывали подвеску, ни когда едва ли не выламывали пальцы, снимая кольца. Жадные руки вздумали было лезть ей под юбку, и женщина крепко закусила губы, но последовал приказ, данный прежним грубым голосом:
- Оставьте их в последние минуты. Дайте обратиться к своим богам.
В глазах женщины заплескался ужас, но она перехватила отстранённый взгляд мужа, который вновь дал пример хладнокровия. В свои последние минуты она принялась что-то торопливо нашёптывать стоявшему подле неё мальчику, голос её то срывался, то звонко возносился ввысь. Когда же последний, уже хриплый звук исторгся из её груди, и она медленно осела, мальчик протянул руки и подхватил её. Теперь никто не сдерживал его движений, и он заметался между отцом и матерью.
- Оставьте его! Пусть наслаждается видом страны с высоты гор рядом с родителями. Разве у него есть иное будущее?
И пока мальчик обращался к отцу и матери, тряс их обмягшие отяжелевшие тела со стремительно расползавшимися пятнами крови, разбойники неспешно покинули тропу, уводя смирившихся грубой силе лошадей, забрав остатки имущества некогда славного семейства, лишив их жизни.
Отец был ещё жив, и мальчик то и дело прикладываясь к его груди, слушая тяжёлые, утихающие звуки сердца славного певца любви, всё призывал не покидать его. Застывшие глаза матери смотрели прямо в небо.
Губы отца пошевелились, и он проговорил:
- Поближе, сынок…
Мальчик распластался на голой земле, и острые камни впились в его кожу. Он руками потянулся к отцу, бережно положив на колени его отяжелевшую голову, пригнулся вплотную к лицу.
- Амадо, помнишь, давно в самом твоём детстве я рассказал о чудесной стране, окруженной цепью гор. В ней время течёт неспешно и благостно, и люди, рождённые в том крае, не стареют, остановившись на самой прекрасной человеческой поре. Молодость – вот главный дар той страны. Молодые всегда полны сил и лишены разочарований и скорби. Вот тот край, решили мы с Кассандрой, который сбережёт твой дар! Твой дивный голос обретет здесь особую силу и найдет приверженцев. И главное, мой милый мальчик, сохранит тебя на долгое время.
Мы лелеяли эту мысль, глядя на тебя, так легко и игриво берущего самые высокие ноты. Но мы замечали также и завистливые взгляды, часто полные едва прикрытой ненависти, которые всё крепли в окружении двора. Когда власть захватил неприятель, нам стало понятно, что первым, кого отправят в ту ненасытную утробу, окажется наше семейство. Пойми наше решение немедленно бежать и прости нас, сынок!
Мы знали о тем, что за пропуск Страна Вечной Молодости берёт щедрую плату, и уж подумали, что хватит с неё всех наших средств. Но нет…
Отец со скорбью взглянул на сына, потом вверх, и его голос возвысился:
- Если плата оказалась так велика, она готовит тебе славное будущее. Ты слышишь, слышишь меня?!
Мальчик закивал, не обращая внимание на крупные горькие слёзы, стекающие по его лицу.