С самого момента рождения у каждого было тотемное животное, которое незримо шествовало рядом. И однажды, обратившись лицом к полной, высоко парящей луне, человек мог увидеть воочию своего зверя, и с тех пор тот обрастал плотью и обитал в стране, неизменно приходя на призыв или издали чуя опасность для своего человека.
Изображение тотемного животного искусно наносилось на кожу, окружалось древними символами и заклятиями. Люди носили их на медальонах и кольцах, не скрывая их. Оттого легко было прочитать человека, будто книгу, и договориться с ним. Надо ли, хотя бы в разговоре, брать нахрапом человека, если на шее его виднеется изображение бурого медведя, а позади маячит его тень? Пусть даже перед вами простой слуга или садовник, должно знать, что натура у него медвежья и спуску он не даст. А если же взять на испуг, скажем, камердинера с натурой зайца? Недалеко ему до сердечного приступа получится.
Есть у каждого животного своя светлая и темная сторона, свои плюсы и минусы. Натура змеи что способна дать и о чём предупредить? Мудрость и притягательность, но вместе с тем и способность искушать. Потому не стоит пытаться перехитрить или перемудрить человека – змею, иначе рискуешь быть ужаленным, и хорошо, если только едким словом в разговоре.
Каждый знал призыв своего животного, сочинял и берег, а в указанный день года приносил дары своему духу-животному, склоняя колени ярко светящей луне, громко произнося благодарность всему сущему.
Истинная сила кроется в благодарности, а страна была пронизана ею, оттого и благословенна. Пронизана невидимыми лучами, которые будто кокон охраняли её от зла и напасти. Так получалось, что каждый живущий отдавал воздаяние земле и вносил свой вклад.
Тотемным животным принца Эрика был полярный волчонок Гром. Он был схож со своим собратом юной бесшабашностью, силой, переполняющей всё его существо, и, что уж там говорить, изрядной долей бестолковости. Стоило Эрику назвать имя волчонка, как он тут же возникал, растягивая пасть в оскале, отдалённо напоминающем улыбку.
- Дружище Гром, - восклицал Эрик и одобрительно похлопывал его по спине.
А тот и рад стараться: подставлял бочину, помахивая хвостом, иногда заваливаясь на спину и выставляя кверху пузо. Страшен белый волк, грозен, но к своему человеку он ластится, словно котёнок, и нет зверя вернее тотемного, так, что надёжно прорастают корни сильной звериной натуры и в самом человеке.
Даровались тотемные животные сообразно натуре человека. Порой рядом с хрупкой девушкой возникал леопард едва ли не вровень с неё ростом, а со здоровяком находился мирный бобёр, на плече почтенного отца семейства важно восседал голубь, а юнца сопровождал могучий вепрь.
Звери разных мастей и видов населяли страну, и меж ними действовал тот самый закон водопоя. Эти полудухи–полуживотные могли причинить вред, лишь защищая своего человека, а в питании они давно не нуждались, давая возможность насытиться смертным животным.
Глава 3
Единственным исключением был дракон Дабхглас. Этот надёжный страж страны был велик и силён, и прежде одержал немало славных побед. Сейчас же он обычно дремал в своей пещере, и в своей недвижности был сходен с камнем. Изредка страж парил среди лесов и гор, осматривая окрестности.
Про дракона было сложено немало легенд, в которых говорилось, что его дыхание пахло серой и пеплом, его рев был подобен грому, пробуждающему горы, чешуя, блестящая как самый драгоценный металл, отражала свет бессмертных звезд, его глаза, окутанные пеленой темноты, сверкали древней яростью. Древние герои желали сразиться с ним, их сердца горели страстью победы, а их дух был непоколебим, словно скалы на берегу вечности.
В одном из своих последних сражений дракон был повержен. Тяжело раненый, он рухнул на пастбище, где мирно паслись козы. Эти тугодумные животные всё же успели разбежаться, а трава, орошённая ядовитой кровью дракона, стремительно чернела и погибала. Так он и лежал, не в силах подняться, в круге выжженной травы, со стрелами, угодившими ему в брюхо – самое уязвимое место у драконов, ведь чешуя у него была подобна панцирю, и никакая стрела не смогла бы пробить её. Сейчас чешуя переливалась сине-зелёными всполохами под лучами солнца, а раненый дракон готов был испустить последний вздох.