Теперь вместо гневного дыма дракон испустил лишь тяжкий вздох.
Крейг набрался смелости и положил руку на сколотую чешуйку дракона. Его движение было столь лёгким, что не должно было ощущаться этой тяжело раненой громадиной. Однако дракон произнес:
- Не касайся меня. С роду ни одна паршивая человеческая особь этого не делала. Лишь грозная мать, могучая Химера, любила меня и позволяла нечто такое в мои давние скрытые годы.
Дракон опять утробно вздохнул, и Крейгу показалось, будто переливающиеся на солнце бриллианты застыли у краешков глаз дракона. Что ж, долгие века в одиночестве сторожить сокровища предков – та ещё задача. И характер испортится, и сам станешь походить на драгоценности, что у тебя под пузом, и сердце зачерствеет. Крейг вновь испытал острое чувство жалости к поверженному исполину.
- Прости меня, Дабхглас. Прости глупого человека.
Дракон приоткрыл глаза пошире и покосился на мальчишку. Впервые он разговаривал с какой-то лягушкой и понимал её кваканье. Испокон века, охраняя золото предков, у него было время поразмышлять о законах мира, и он ясно понял, что те, кто выше: драконы, горные орлы, создания, отличающиеся размером и силой, или те же их правители, занимающее место на возвышении – угодные миру создания, а все прочие – твари, способные только насытить.
Дабхглас уже не исходил злобными клубами дыма, не вздыхал, а вспоминал прожитое. Главным образом, в его памяти всплывали украшения, все до единого, он знал их мельчайшие царапины. Сладкий, пыльный запах золота ему заменял сочащийся кровью обед, который он принимал, каждый раз нехотя покидая свою пещеру. Он стремился поскорее в неё вернуться, но в последний раз прогадал, и ему, расслабленному только что сожранным бычком, устроили засаду. Коварно подстерегли и подбили стрелами, когда он подлетал к своей пещере, неспешно взмахивая крыльями и выставляя незащищённое голое, переполненное от еды брюхо.
Дракон издал слабый рык, а после услышал робкий голос мальчишки:
- Известно ли тебе средство, останавливающее кровь дракона? Столь мудрые существа хранят его рецепт в своей памяти?
Дракон медленно произнес:
- С детских лет наши матери вкладывали в наши головы рецепт эликсира жизни. Это было в нашей школе, поэтому я знаю его точно. Но какой в этом толк?
- Я найду. Найдём! У тебя появится шанс.
Дабхглас задумался, и тут же у него в голове промелькнули картины устроенной ему западни.
- Сбор омелы, четырехлистного клевера и растёртый в порошок драгоценный камень. А теперь скажи, юнец, ты способен разжиться драгоценным камнем и четырёхлистным клевером?
Он усмехнулся, глядя как мальчишка обескуражен настолько, что посмел выйти из-за его спины. Стоит, почёсывает лохматую свою голову, лицо вон вытянул, тоже задумался. А потом сказал, глядя прямо в его, драконью, морду:
- Найдём, я знаю, куда идти. К правителям. Они наверняка уже наслышаны, а может, и присоединились к другим, наблюдают за нами.
Крейг посмотрел вдаль, не увидит ли яркие плащи короля и королевы, но не распознал.
- Это дело времени. Скорого времени. Они помогут.
И мальчишка, уже без опаски, пошёл прочь к своим. Дракон его окрикнул:
- Погоди. Раз уж вздумал спасать, заткни мне раны, чтобы я тут не обескровил. Возьми поваленные сучья, да покрепче, потолще, они не сразу истлеют от моей крови, недолгое время послужат.
Он смотрел, как мальчишка возится с пеньками, иногда шипел и покрикивал на него, так что люди поодаль пригибались. А мальчишка ничего, мало что сметливый, ещё и не робкого десятка. Наконец, он нашёл нужную по размеру часть разбившегося ствола, и, взобравшись на спину дракона, взялся за дело. Тот сказал:
- И не думай прикасаться к моей крови. Рука истлеет.
Мальчишка изловчился и ловко приладил кусок ствола прямиком к ране, толщина которого давала побольше времени на сбор эликсира.
По дороге во дворец Крейг всё решал, как набраться смелости и доложить о себе, и больше того, просить за дракона. Правители призваны защищать свою страну, а дракон по природе своей – разрушитель, несёт угрозу. К тому же, вон как успел изгадить целое поле, даром что овец не сожрал. И что с того, что какой-то мальчишка пожалел монстра, тот бы никогда не сделал этого.