- Кормить.
Тут-то он увидел, что маг может быть не только сварливым. Что-то похожее на улыбку мелькнуло на его лице, когда он сказал:
- А ты, как я посмотрю, дальновидный. Думаешь, что не покорми мы дракона, ты-то и станешь его первой трапезой на нашей земле.
Признаться, Крейг и не задумывался о таком повороте событий, но признавал, что это вполне возможно, окажись он поблизости от оголодавшего дракона. Что же ему, бедняге, останется делать, если только не насытиться первым попавшим. А первым попавшим наверняка окажется именно он, Крейг, потому что ни за что теперь не покинет этого восхитительного гиганта. Помимо своей безусловной величины и свирепости, дракон показался Крейгу ужасно одиноким. Как и сам он, Крейг. А ещё ужасно несчастным.
До крепко задумавшегося Крейга будто в тумане издалека долетели слова мага:
- Думаешь, он польстится на твое худосочное тело?
И Крейга это как-то задело:
- Что ж вы все заладили про моё худосочное тело?! Оно не хуже ваших будет: руки-ноги на месте, голова варит, как надо. Сейчас вот докажу.
И он быстро направился к мирно лежащему на траве дракону. Тот даже успел сменить позу и свернулся, выпростав лапы, как это положено дракону. Он, прикрыв глаза, благосклонно выслушал вопрос мальчишки, потом приоткрыл их, и Крейг увидел, до чего они янтарно-прозрачные, с чёрным вертикальным зрачком.
Дракон изрёк:
- До чего же глупый мальчишка! Я жил в пещере – это раз. Денно и нощно охранял сокровища предков. Только я один! Это два. Я рухнул сюда, с целым быком и ещё десятком овец в своём брюхе, прежде мечтая о том, что буду переваривать их целый год – это три. Был у меня всего один день в году, когда я покидал сокровища дабы насытиться – и это вызнали! Это четыре. Я найду всех и камня на камне не оставлю. Это пять!
Сначала Крейг восхитился учёности умеющего считать дракона, а потом его озарило:
- Так тебе нужна пища лишь один раз в год?!
- Да. Случалось я обходился без пищи несколько лет, не в силах покинуть доверенные мне сокровища. Но обычно раз в год. Можно и чаще, - скромно сказал дракон.
Крейгу тут же захотелось пританцовывать, ведь он уж было подумал, на один ужасный миг, что останься здесь дракон, спустя короткое время в стране не останется ни живности, ни жителей.
А ещё дракон сказал:
- Тот в ярком плаще цветом под стать моему окрасу, что выделывал нечто руками, отчего мне стало значительно лучше – он почему до сих пор там стоит. Сдается мне, он не робкого десятка.
- Это придворный маг. Он от почтительности и восхищения твоей силой так себя ведёт, - сказал Крейг и замахал руками магу в приглашающем жесте.
Когда маг неспешно подошёл и начал свою речь, дракон не уловил в ней ни восхищения, ни смирения. Маг спокойно произнес:
- Приветствую тебя, дракон, в нашей стране и желаю скорейшего выздоровления. В чём не в малой степени поспособствовал именно я, - без лишних церемоний добавил он.
Дракон оценил чувство собственного достоинства этого нарядного человека и понял, что он далеко не последний человек в этой стране. Поэтому где-то в глубине своей драконьей души он преисполнился некоторым уважением к нему, как и к Крейгу некоторой привязанности. Совсем немногим, но достаточным, чтобы выделить их из общего числа людишек.
Маг так же степенно удалился, а вот Крейг долго не отходил от него, мелькая то тут, то там, будто надоедливая муха, когда прочие уже разошлись и день подошёл к концу. Дракону пришлось слегка для острастки выпустить сердитый дым из ноздрей, чтобы мальчишка, наконец, оставил его в покое. Ему надо было многое обдумать, если уж он остался в живых. А тот лишь раздражал его своим мельтешением, мешая сосредоточиться.
Крейг послушно удалился, но с первыми лучами солнца был тут как тут. Дракон подозревал, что не так-то далеко он ушёл: до его чуткого слуха то и дело доносилась беспокойная возня мальчишки, который, видимо, улёгся неподалёку прямиком на землю. Так и было: Крейг ни за что на свете не хотел покидать своего дракона. Так он его тайно окрестил – мой дракон, о чём огромное чудище и не догадывалось. Дракон почёл бы это величайшим оскорблением.