Крейг ещё и по другой причине решил не задерживаться на периоде юности. Он смотрел на морду дракона, которую избороздили грубые складки. Не раз он спрашивал дракона о возрасте, а тот сообщал, что драконий век велик, и они не задумываются о таких мелочах, не отсчитывают время. Прозрачные янтарные глаза дракона светились мудростью, сейчас в них затаилась ещё и грусть, и Крейгу неимоверно близки стали эти отметины времени. Дракон был совсем не юн, а стар, как само время, – это было ясно по его облику. И Крейг, спокойно миновав молодость и зрелость, выбрал остановиться на спокойной старости.
Поэтому-то юный иноземец Амадо, спасающийся с родителями всё ещё не утихающей Ужасной войны и потерявший их на подступах к Стране Вечной Молодости, встретил старца. Им оказался Крейг, привычно осматривающий окрестности гор.
Глава 6
Крейг потряс за плечо мальчишку, заледеневшего от зимнего ветра. Признаться, он не ожидал, что кто-то из этой группы остался в живых. Кровь пропитала одежду взрослых и лежащего поверх них мальчика, но тот пошевелился и открыл глаза. Он радостно вскрикнул, но увидев Крейга, закрыл лицо руками. Плечи его затряслись от беззвучного плача, и Крейг не решился прервать его отчаяние расспросами. Он лишь снял с себя тёплый шерстяной плащ и накинул его на мальчика.
Фигура Дабхгласа виднелась вдалеке, он внимательно следил за разыгрывающейся сценой. Как только Крейг подал ему знак, он подлетел к ним. Мальчику его огромная фигура показалась нереальной, он то и дело терял сознание. Крейг затащил его трясущее в ознобе тело на спину дракона, и проговорил тому:
- К моему дому.
В этом доме на окраине города он почти не показывался, хотя заботился о его сохранности. Именно здесь он провёл всё детство, именно отсюда выбежал в тот день, когда услышал весть о свалившемся раненом чудовище.
Дабхгласу было не приземлиться среди стоящих плотно друг к другу домишек, он сделал это поодаль, и Крейгу пришлось нести мальчика на своей спине. Благо, стояла ночь, все давным-давно спали, и им удалось войти в дом без огласки. Крейг погрузил мальчика на низкую кровать, укрыл одеялом, тут же растопил очаг, видя, как мальчика сотрясает дрожь. Крупные капли пота выступили на его лбу, и он неустанно призывал отца и мать. Крейг попытался было уловить, что это за язык, откуда пришельцы родом, но пока лишь по цвету кожи понял, что перед ним уроженец какой-то южной страны. «Вот ведь угораздило их», - с досадой думал Крейг, стараясь, чтобы чувство тревоги и печали не помешало ему помочь мальчишке и сделать всё необходимое.
Крейг приготовил отвар из целебных трав, попытался влить его сквозь выстукивающие дробь зубы, но мальчишка приоткрывал глаза, которые тут же наполнялись ужасом, и пытался отбиваться. В конце концов, Крейг оставил попытки, сел поодаль наблюдать за беспокойным сном мальчишки и сам не заметил, как уснул.
Амадо долгие дни метался в горячке, и Крейг неустанно заботился о несчастном, оказавшемся между жизнью и смертью. Отчего-то сейчас, как и тогда с Дабхгласом, казалось чрезвычайно важным вызволить его из лап смерти. Ему думалось, что странников нечто очень ценное заставило преодолеть тот сложный путь, окончившийся гибелью родителей. И ещё отчего-то он чуял, что эта ценность заключалась в том несчастном мальчишке, который сейчас метался весь в поту на его узком ложе. Судя по той одежде, которую Крейг снял с него, эти люди относились к знати или, по крайней мере, далеко не бедствовали. Одежда была тонкой выделки, расшитая вручную.
Под рубахой он обнаружил тонкую книжицу с написанными вручную стихотворными строками. Запись вилась изящной вязью, и под каждым стихотворением неизменно значился автором Гвидо Гаэтано. Это имя было на слуху и в Стране Вечной Молодости, повсюду его называли «певцом любви», до того проникновенны и наполнены чувством были его стихотворения. Их читали, ими признавались в любви возлюбленным, с их помощью создавались пары. Неужели славному поэту и самому понадобилась помощь, и он решил обратиться к Стране Вечной Молодости, как к прибежищу? А их встретили по дороге и подло убили мерзавцы, что не желали трудом возделывать свои земли и возрождать их после войны, а подались в разбойники. Мало того, в убийцы.
Крейг готов был рвать на себе волосы от негодования. Но от его волос мало что осталось, да и толку в его гневе не было ни на грош, поэтому он отправился навстречу дракону, который ежедневно на всякий случай маячил поблизости.