- Соберите ему волосы, - приказала она.
Слуги тут же забрали его волосы в хвост. И вот перед зеркалом стоял нездешний человек, мало чем напоминающий недавнего Эрика. «Что бы сказала Эсме? Должно быть, принялась хохотать, а потом прижалась и поцеловала», - с тоской подумал Эрик.
Тут же у него вновь упало настроение, и королева сразу это заметила. Она сказала:
- К этой одежде можно привыкнуть, иначе её бы не носили мужчины того мира. Ну а тебе нужно походить на них. Хотя бы не отпугивать, - добавила она.
- Матушка, - подумал было вновь начать сопротивляться Эрик.
Но она перебила его:
- Эрик, ты принц и должен помнить о своих обязанностях. Вскоре тебе предстоит одна из них, и ты постараешься с честью с ней справиться. Постараешься!
Королева Гвендолин говорила сейчас спокойно и убедительно, и этот её тон звучал убедительнее, чем любой другой. Эрику не оставалось ничего иного, как кивнуть, позволить снять с себя нездешний костюм и в который раз дать согласие на перемещение в тот мир, где его ждёт такая же странная принцесса.
Сейчас же ему отчаянно захотелось увидеть Эсме и прижать к себе её податливое мягкое тело, вдохнуть аромат её волос, пахнувших мёдом и горькими травами. Эрик потухшим голосом распрощался с матерью, примирительно поблагодарил портных и слуг и покинул свои покои, в которых он так неожиданно столкнулся с засадой.
Ноги сами понесли его к домику Эсме, и он с запоздалой свирепостью думал, что пусти королева ему вдогонку целый отряд солдат, он разнесёт их в щепки. Или сумеет договориться: они-то поймут. Одна лишь его матушка упрямее целого стада овец.
Эрик шёл и по дороге пинал попадающиеся ему камушки. Волчонок Гром было увязался за ним, но он цыкнул, и тот тут же пропал, заскользил тенью где-то поодаль. Эрик услышал громкий шелест тяжёлых крыльев и поднял голову. Так и есть: дракон с Клаусом на спине облетает страну, осматривая окрестности. И Эрику вдруг на душе стало до того мирно и спокойно, что он этим своим любовным чувством готов был обнять целую страну. Тот же мир виделся ему холодным и безликим, хотя и женщины там, бесспорно, одевались хорошо.
Он до того допредставлялся себе Эсме в тех коротких брюках и рубахах, что едва ли не выломал дверь, стуча своими кулачищами. Дверь была закрыта, и за ней царила абсолютная тишина. Не решаясь переполошить округу и выглядеть смешно, он шёпотом позвал Эсме. Но в ответ не раздалось ни малейшего звука. Тогда он начал обходить домик вокруг, и вот тут-то заметил стремительное движение, похожее на яркий всполох. Фигура точно принадлежала Эсме, и одета она была в красное платье.
Ревность тут же расцвела в душе Эрика. Но опять же, он, принц, не мог выглядеть смешно, поэтому он осторожно постучал в окно, и по-прежнему не дождался ответа. Эсме была дома, но явно не хотела видеть его. Он старательно гнал прочь от себя мысль, что в доме она не одна, и этот-то посетитель напрочь отвлёк её внимание. Знал бы бедный Эрик, что с этого дня в сердце Эсме поселилась новая любовь.
Он стукнул ещё раз для острастки, уже легче, чтобы скорее убедиться, что сейчас он нежеланный гость и, так и не дождавшись ответа, покинул негостеприимный дом. Чертыхаясь и бормоча нелестные слова в адрес его прекрасной подруги, он шёл, куда глаза глядят. А глаза привели его прямиком к домику мага Клауса.
Глава 8
- Признавайся, за что я так прогневил проведение, что оно приготовило мне, принцу, жить вопреки своей воле? До недавней поры мне думалось, что быть наследным принцем – это великий дар, теперь же все вы мне ясно дали понять, что я сам себе не принадлежу, - горячился принц, стоило ему войти в дом мага и обнаружить там его.
- Принц Эрик, - отвечал застигнутый врасплох маг, - но, как сказала бы Ваша матушка, и я повторю её слова, быть принцем – ещё и обязанность. По большей части приятная, смею заметить.
- Но перемещаться в неведомый мне мир и добровольно сдаваться в лапы неизвестной мне девушки – то ещё испытание. Может, она страшна, как смерть? Мне же с этой страхолюдиной надо упорно искать встречи и предлагать ей наше королевство. И самого себя!
- Отчего же со страхолюдиной. Она дочь принцессы Эйлин, а та, помнится мне, обладает приятной наружностью.
- Приятной! – рассмеялся Эрик. – Приятная наружность звучит унизительно по сравнению с прекрасной. А моя Эсме прекрасна! Мне же от неё велено отказаться в угоду прихоти королевы и променять её на создание с приятной наружностью. Именно отказаться!