Пристыженный учинённым переполохом принц застыл у входа, набрал в грудь воздуха, прежде чем ступить за порог к ожидающим его. Но на удивление, холл был пуст, и внутри царил полумрак. Эрик взглянул на поблёскивающие часы: стрелка указывала на десять минут до назначенного времени. Тогда он мигом проскочил в свою комнату, которая как раз была ярко освещена, но опять же безлюдна. Видимо, на него успели махнуть рукой, но как раз это и разозлило Эрика.
Он осмотрелся. Магический шар был водружён на стол и издавал потрескивание, к тому же искрился ярко-синими отблесками. Эрик подошёл было к нему, и оттуда взглянуло на него лицо удивлённого бородатого гнома. Принц приветливо махнул ему рукой, но гном протестующее замахал руками, призывая посмотреть его куда-то в сторону. Эрик повернул голову в направлении указывающего жеста, посмотрел на собственную кровать и обнаружил разложенные на ней вещи. Он хлопнул себя по лбу: точно, на нём ведь должна быть одежда для того мира. А ещё надо успеть покорпеть над мелькающими символами на поверхности шара, чтобы понимать тамошнюю речь и говорить на ней. И захватить исписанный лист, чтобы торжественно зачитать его содержимое той девушке.
Столько надо успеть, а ему, кажется, и не собираются помогать! Все куда-то попрятались. Наверно, подумали, что он всё равно не успеет, скоро начнёт рыскать по дворцу в их поисках и присоединиться к ним с виноватым видом. Но уж нет! Во что бы то ни стало ему надо успеть попасть в тот мир вовремя. Шар призывно затрещал, выбросил из себя синий всполох. И Эрик понял, что время подходит и медлить совсем нельзя. Он быстро скинул свою одежду, так, что она жалкой кучкой легла возле кровати, и хотел было приступить к тесному костюму, как кристалл выплюнул из себя яркий всполох такой мощи, что осветилась не только вся комната, но и, сдаётся ему, дворец.
Эрик, не помня себя, в чём мать родила, подскочил к шару. И стоило ему взглянуть внутрь его, как пол под ним заходил ходуном, пространство вокруг сгустилось и будто сжалось, а вместе с ним и Эрик. И, сам не зная как, он очутился внутри яркого синего пространства, которое всё крутило и крутило, пока не выплюнуло его, голого и беззащитного, прямо в заснеженный куст, растущий около Кафедрального собора города.
Во вмиг опустевшей комнате принца воцарилась тишина. Шар, абсолютно прозрачный и чистый, мирно стоял на столе. Из-за тяжёлой гардины вынырнула маленькая нежная ручка, потом показалась и вся королева. Вид она имела несколько встрёпанный и встревоженный. Следом за ней из соседней гардины показалась голова мага. Он вышел степенно и с достоинством, несмотря на некоторую комичность положения. Король Гаральд отказался участвовать в этих крайних мерах по воспитанию обязательности у подгулявшего принца Эрика. Всем думалось, что он не успеет, и впереди его ожидает серьёзный разговор, а то и порядочная взбучка. Но принц, вопреки всему, успел.
И теперь в руках ошарашенной королевы оказалась одежда для того мира, в карманах которой содержалось всё необходимое для существования там: бумаги, деньги, карты, устройство для сообщений и листы, в которых содержалась договорённость по содержанию принца Эрика в том самом доме со множеством окон. И ещё удручённая королева поверх одежды обнаружила листок, испещрённый прекраснейшим текстом, восхвалявшим прелесть девушки.
Королева посмотрела на вмиг побледневшего мага и произнесла:
- Как же так? Что будет с ним в том мире?
На что маг, стараясь сохранять невозмутимость, обнадёживающе ответил:
- Зато успел, Ваше Величество.
Часть IV. Глава 1
Инна просыпалась рано, по будильнику, который тренькал у неё над головой. Для раскачки она давала себе полчаса: первый заводила ровно на 5 утро, следом шёл в 5.15, а заканчивал утренний парад звонков последний в 5.30. Делала это она скорее по привычке: сколько бы не давала себе слово, что поднимется ровно по первому звонку, но засовывала ноги в домашние тапочки только после 5.30. Вот такой мазохизм у неё получался по утрам.
Зато после приходилось пошевеливаться: до выхода оставалось не больше часа, из которого большую часть она пила кофе и вглядывалась в окно. Накраситься она никогда не успевала, разве что по дороге на работу, трясясь в автобусе, несколькими быстрыми мазками, будто тайком, наносила на губы блеск. А её нежная светлая кожа на лице, требующая хотя бы капельку крема, оставалась без внимания. Каждый раз, вернувшись с работы, всматриваясь по вечерам в своё отражение в зеркале, Инна с облегчением убеждалась, что выглядит хоть и уставшей, но прежней. Давала себе слово и забывала до утра, а утром опять забывала.