Кошку чистейшего белого цвета Инна назвала Луной и именно с ней вслух делилась своими мыслями, ни секунды не сомневаясь, что та её понимает.
В ту злополучную зимнюю ночь, когда она шла к Кафедральному собору и обращалась к гному, а наткнулась на совершенно голого незнакомца, преследовавшего её, - в ту самую ночь, вернувшись под защиту дома, именно своей кошке Луне она рассказывала об этой странной истории.
Кошка невозмутимо слушала её, с охотой подставляя свою гладкую шёрстку, чуть подрагивая хвостом. Глаза её были широко открыты и будто изучали всхлипывавшую от пережитого страха Инну. Сейчас они явно поменялись местами: Инна была слаба и испугана, а кошка, преисполнена спокойствия от выпавшей ей наилучшей кошачьей жизни.
К тому же Луна точно знала, что Инна просто так не отделается от незнакомца и им предстоит ещё не одна встреча. Но что толку ей, глупышке, об этом рассказывать? Пусть сейчас погладит её, успокоится, выплачет свои слёзы, а утром наступит новый день. А следом придёт новая жизнь для её милой хозяйки.
Кошка это знала наверняка, а потому коротко мяукнула и включила тарахтелку, которая сопровождает всякую кошачью натуру в минуты счастья.
Глава 3
Эрик спал, и в его воспоминания вмешивались монотонные звуки. Они навязчиво вторгались в его сон, будоражили и без того сумбурные мысли. Эрик и хотел бы отвязаться от них, но сейчас, беспомощно лёжа на больничной койке, разбитый и напичканный лекарствами, он был не в силах толком пошевельнуться.
Но всё же он попытался отмахнуться от звука, тревожащего его уши. Он поднял было руку и отогнал пищащую тварь, но рука дала о себе знать резкой болью. Эрик взвыл от боли и открыл глаза. Больничная палата была погружена во тьму, и тишина в ней была бы полной, если бы не то, что не давало ему покоя.
Он повернул голову по направлению к жужжанию, но разглядел не то, что ожидал увидеть. Нет, никакое не назойливое насекомое кружило вокруг него и норовило укусить, а потрескивание, раздающееся из сгустившегося около него пространства. Оно выплёскивало из себя яркие разряды, и тут-то Эрик понял, в чём дело. Хрипловатым от сна голосом он тихо позвал:
- Клаус…
Дымка тут же разразилась шипением, будто кто-то силился наладить связь, но пока что безуспешно. Однако у Эрика времени было хоть отбавляй, и он терпеливо принялся ждать, постаравшись удобнее устроиться на постели и продирая от долгого сна глаза. Он успел оглядеться вокруг себя и заметить, что он здесь не один. Среди пустующих кроватей, одна была всё же занята человеком, издававшим воинствующий храп. Эрик усмехнулся и подумал, что в этом-то и кроется помеха, мешающая магу из его страны проявить себя.
Но Клаус не сдавался и не прекращал попыток, а Эрик точно знал, что маг был из настойчивых. Поэтому он спокойно наблюдал за плюющимся воздухом и осматривал пространство, в котором оказался. Непрекращающиеся всполохи света озаряли комнату, и Эрик удивился её пустоте и убогости. Всё было голым и бледным, будто лишённым красок. Но когда вспышка коснулась окна, то в нём он увидел белые шапки снега, покрывающие всё вокруг за окном: деревья, землю, крыши домов. И, хотя Эрик знал о таком явлении, как снег, и изредка видел его в своей стране, когда матушка пребывала в особенно мрачном настроении, но всё это были лёгкие снежинки, которые чуть покружат перед глазами, будто мухи, и сразу растают. Конечно, он иногда он мог видеть снег, угнездившейся на вершине гор, окружающих страну, но это была лёгкая пелена. Здесь же снег лежал мягким пушистым одеялом, покрывая всё вокруг. Он зачарованно замер, разглядывая волшебство, возникшее у него перед глазами.
Вскоре волшебство из его мира не замедлило проявить себя: маг преодолел помехи, и облако ровным серебристым сияниям сгустилось около него. Но голос, раздавшийся оттуда, не принадлежал магу Клаусу. Требовательный голос, звеневший, будто колокольчик, принадлежал королеве Гвендолин.
- Эрик, дитя моё, - горячилась королева и всё повторяла одно и то же. – Дитя моё!
Эрик не мог долго наблюдать за её беспокойством, и, помедлив совсем чуть-чуть, отозвался:
- Матушка…
Его голос был слегка хриплым от волнения и всего пережитого за последние несколько часов. Она же, увидев, в каком бедственном положении он оказался, всплеснула руками, и, закрыв ими глаза, разрыдалась. Эрик был знаком с этой особенностью его матери с трудом скрывать эмоции и плохой способностью их контролировать. Потому и страну, бывало, побивал град, и снег сыпал крошками, тут же тая. О дожде и нечего говорить, он часто лил, но этим был лишь на пользу урожаю. Но чаще всего в стране царила солнечная и тёплая погода: окружение королевы вовсю старались ей угождать.