- Я, наконец, смогу с ними говорить?
- Несомненно. С этого часа.
И маг заставил Эрика пристально вглядываться в то ожившее облако, из которого так неожиданно среди ночи явились ему их изображения, только теперь в нём мелькали знаки. От усердия на глазах Эрика выступили слёзы, а вскоре он попробовал извлекать из себя резкие звуки чужой речи, отличные от привычных ему звучных и мягких.
Когда же он сначала неуверенно, а после всё более бойко стал читать всплывающие фразы, человек, до того крепко спавший и ни одним движением не дававший знать о себе, теперь заворочался, забормотал. И Эрик с удивлением обнаружил, что понимает даже эту сбивчивую речь. Человек призывал какую-то Катю, потом, повышая голос, убеждал быть осторожнее, а в конце орал громким голосом нечто, о чём маг, видимо, не успел рассказать Эрику.
Глава 4
Катя Затеева, до того не баловавшая брата частыми визитами, теперь являлась к нему в больницу едва ли не каждый день. Саша понимающе посмеивался, охотно принимал гостинцы, потому что показаться с пустыми руками сестра не могла: не в её правилах, да и не поняли бы. А потому его прикроватная тумбочка была плотно заставлена съестным на любой вкус. При каждом её приходе он набивал себе рот едой, следя за представлением, которое разыгрывала его неисправимая сестра.
Во-первых, высокие каблуки. Саша каждый раз с показной тревогой интересовался, как она ещё не переломала себе ноги, прохаживаясь по запутанным коридорам больницы с отстающим, порванным линолеумом. Он громко предостерегающе вскрикивал, стоило Кате приблизиться к такому опасному месту в их палате:
- Стой, куда прёшь! Или хочешь здесь тоже оказаться?
Иногда он добивался того, что на её лице проступала злость: тонкие черты лица заострялись, губы сжимались настолько, насколько получалось это сделать. Всё дело в том, что Катя была ярым приверженцем улучшений и усовершенствований своей внешности. Едва ей стукнуло тридцать, как это приобрело совсем тяжёлый характер, и к настоящему времени он в ней с трудом узнавал сестру дальних юных дней. Она навела такой глянец на своём лице, что оно стало типичным. Местами приятным, местами отталкивающим.
Иногда Саша замечал ей, что, как минимум, одна квартира в центре города перекочевала в загребущие руки её косметологов и пластических хирургов. Это способно было разозлить её настолько, что она взвизгивала, мол, не его это дело, а её работа топ-менеджера обязывает её сохранять привлекательность и молодость. Саша в ответ на это замечал, что в этом вопросе, как и с мужиками, её мозги утекают не в том направлении.
- Ты, перманентно безработный, учишь меня, что мне делать с моей работой? И с моей внешностью, которая принадлежит только мне? Да если мне того захочется, могу придёлать хоть ещё один пупок – никто и пикнуть не посмеет! Моё тело – моё дело!
- Ты уже сделала себе грудь четвёртого размера. Спина не тянет, поясница не болит?!
И Саша пристально смотрел на выдающуюся грудь, будто прилепленную на поджарое атлетическое тело, которое Катя тоже исступлённо поддерживала в порядке. Он помнил её плоскогрудой и милой, и смотреть на эту нарощенную сексуальность сестры было тоже странно. Впрочем, он быстро привыкал к этим её метаморфозам, помня о том, что в глубине неё запрятано прежнее ранимое и неуверенное в себе создание.
Во-вторых, Катя приходила в такой обтягивающей одежде, которая не давала разгуляться фантазии, а сразу открывала всё, как есть. Зря, что ли, она пахала, как проклятая, пропадая в фитнес-центре три раза в неделю по нескольку часов.
Вообще-то у неё был план не только держать себя в форме, но и подцепить, наконец, достойного обеспеченного мужчину. Но нашла и там очередное приключение в лице горячего молодого фитнес-тренера, который сумел оставить её без солидной доли накоплений и с разбитым сердцем.
Что уж тут скрывать, ей нравились молодые мужчины, и сейчас она начала охоту на одного из них. А Саша хоть и посмеивался, хоть и выбрал роль ироничного наблюдателя, но про себя решил, что на этот раз ей точно не удастся подцепить этого парня. И не удастся втащить себя в заведомо гиблые отношения, - он не даст.
Парень на соседней больничной койке, покрытый изрядным количеством синяков и ссадин, имел глуповатый вид, и не был в силах не пялиться на прелести сестры, которые она так охотно демонстрировала. Саша ожидал, что у того вот-вот из уголка рта вытечет струйка слюны, до того дебиловатый вид он имел. Эти двое как два клоуна на арене цирка, и непонятно кто из них охотник, а кто жертва. Саша вздыхал и устало отводил глаза от этого зрелища. Нет, это было не смешно. Ещё и потому, что потом сестра будет навзрыд рыдать у него на плече, каяться и давать слово, что она ни разу больше не оступиться. Но следующий раз всегда наступал.