- Дурак, набитый дурак! А сколько было разговоров! Покажешься во дворце – тут же ко мне. Нет, не сразу. Мне надо успокоиться – иначе вся страна потонет в потоках дождя от моих слёз. Слышишь ты? Понимаешь, к чему ведут твои шалости?!
Эрик уже успел одеться. С сожалением окинув комнату последним взглядом, он произнёс:
- Матушка, не сердись и не расстраивайся. Я не со зла, а так, по недомыслию и зову плоти. Никто бы и не узнал, если бы не твой доверенный Клаус. Успокаивайся, и пусть, наконец, проглянет солнце.
Он вышел из гостеприимного дома, громко хлопнув дверью. Призрачное облако тут же растаяло – нечего ему было больше здесь делать.
Глава 2
Теперь придворный маг Клаус решился выйти из-за спины своей королевы и сказал ей:
- Дорогая Гвендолин, хоть я Ваш приближённый и друг детства. Хоть мы вместе учились магии и успешно её усвоили, и каждый выбрал себе то, в чём оказался силён, умоляю, не заставляйте меня становиться врагом в глазах Ваших ближних. Я хочу им только добра, как и Вам, и этого не вынесу.
- Клаус, никто так и не думает, а то, что сказал этот мальчишка – сам знаешь, сгоряча. Он так не думает, он хорошо помнит твою доброту и умеет быть благодарным. Дай мне пожать твои дружеские руки, мне порой так не хватает искренности в этом дворце, - и королева первая протянула обе руки, на которых поблескивали перстни с крупными кристаллами.
Маг мягко пожал их, краем глаза заметив, что погода и впрямь улучшилась, тучи рассеялись и показались первые робкие лучи солнца.
Королева Гвендолин сжала руки чуть покрепче:
-Мне нужно посмотреть, чем занят король Гарольд! Кажется, я становлюсь подозрительной. А от сомнений следует избавляться тотчас же.
Маг лишь тяжело вздохнул, и в его руках вновь оказался хрустальный шар. На его поверхности тут же проступило изображение статного мужчины в плаще красного цвета с золотом, подбитого мехом. Густые темные волосы спускались до плеч, на голове красовался золотой обод с большим рубином в центре.
Король склонился над письмом, лежащем на массивном деревянным столе тёмного дерева. Изредка он ронял чернильные кляксы на бумагу и тогда с досадой рвал её, брал новый лист и принимался выводить слова крупным неровным почерком. Смятые комки бумаги усеивали пол – король Гаральд не был любителем марать бумагу письменами.
Вдруг он поднял голову, осмотрел комнату внимательными тёмными глазами, будто почуял неладное. Королева напряглась, а Клаус вжал голову в плечи.
Короля Гаральда любили и уважали, а также знали его крутой нрав. Узнай он о тайной слежке, им обоим несдобровать – серьезный разговор гарантирован. Королева хотела уже дать отмашку магу, чтобы он прекращал наблюдение, но тут же увидела, как в комнату к королю впорхнула молодая девица, одетая в простой костюм служанки. Свежее румяное лицо с яркими пухлыми губами, длинные светлые волосы, заплетённые в косу – прелестная, будто свежеиспечённая булочка.
Глаза мага, кажется, расширились, королева сама чуть было не залюбовалась этой юной служанкой, однако быстро спохватилась, и щёки её зарумянились. Клаус приготовился к новому приказу королевы перенести девушку с глаз долой, и последующему гневу короля, но королева быстро взяла себя в руки, приосанилась, и лишь нервно сжатые губы выдавали её волнение. Острым взглядом она вперилась в поверхность шара.
Посмотреть и впрямь было на что. Девушка несла в руках поднос, заставленный королевскими яствами. Поднос был явно тяжёлый, и было видно, с какими усилиями девушка старается сохранить равновесие. Тем не менее, поднос был торжественно поставлен на стол и девушка сказала:
- Ваше Величество, прошу Ваш завтрак!
Королева уловила едва заметное движение девушки. Момент – и на пол летит салфетница. Девушка опускается вниз около самых ног короля, и её грудь едва не выскальзывает из глубокого выреза платья. Она старательно подбирает салфетки под пристальным взглядом короля, когда же поднимается, будто неловким, а на самом деле, тщательно выверенным движением захватывает подол платья, и на столе оказываются не только салфетки, но и приоткрытое белоснежное бедро девицы.
- Простите, Ваше Величество, - произносит она.
В комнате устанавливается тишина, с обеих сторон повисло напряжённое ожидание.
Король, как ни в чём не бывало, произносит: