«Но кто же такой грёбаный пришелец? Что за новый незнакомый ему вид пришельцев упомянул этот обитатель комнаты?» - думал Эрик, стремясь унять разбежавшиеся мысли, пока тот с трудом вставал с кровати, и, волоча загипсованную ногу, ковылял по направлению к его кровати с выражением угрозы на лице.
Саша был невысок ростом и довольно хил, но имел упёртый, твёрдый характер. «Мал клоп, да вонюч», - говорила про него недавно умершая мать, которая и передала детям свой низкий рост и худосочность. Что у них было от отца, им не ведомо, потому что он оставил, когда одному было 2 года, а вторая только что родилась. Поэтому мать, примирившаяся с этой потерей и не стремившаяся вернуть в семью загулявшего мужа, твердо заявляла детям, что их отец – космонавт, и погиб в космосе героической смертью. Они долго гордились таким отцом, а когда узнали правду, были не то, что разочарованы, а испытали полных крах иллюзий. Лично он, Саша, долгое время не разговаривал с матерью, но он к тому времени уже съехал, учился в институте, а вот Катя проявляла свой характер по полной, живя с ней под одной крышей. Она привычно принимала из рук матери помощь и приготовленную еду, но молча, стараясь не смотреть на какую-то за короткий срок сгорбившуюся и постаревшую мать. Что сказать, они по своей молодости и максимализму умели быть жестокими, лишь позже осознав, что мать, пусть и на короткое время позволила им гордиться отцом-героем, а не вспоминать его тайком с проклятиями, как это делала она, роняя горькие слёзы в подушку.
Так вот Саша шёл к кровати Эрика с твёрдым намерением накостылять этому пришельцу, сводящему с ума и его, и его глупую сестру. Но он опять наткнулся на вопрос:
- Так кто такой грёбаный пришелец?
Саша громко чертыхнулся, чем опять же вызвал интерес в глазах Эрика, но на этот раз, в ожидании ответа на свой прежний вопрос, тот не стал переспрашивать.
- Это значит, проклятый, - выдавил из себя Саша, с трудом приближаясь к Эрику.
- Проклятый, значит, - отозвался Эрик, и про себя подумал, что, видимо маг Клаус, не стал вкладывать ему знания слов, обозначающий ругань, и сильно в этом деле прогадал. Оба прогадали, иначе не задавал бы сейчас Эрик глупых вопросов этому явно помешавшемуся от страха мужчине.
А такие от страха нападают, а не бегут. И сейчас Эрику предстояло разобраться с ним без шума, желательно, убедить в обратном. Эрик сказал:
- Я не пришелец и не грёбаный. Меня задела машина, и здесь я поправляю здоровье.
Саша, к этому времени успевший подойти к кровати, хмыкнул:
- Рассказывай больше! Заливает он!
Эрик к этому времени осознал, что если ему непонятны их выражения, то переспрашивать не стоит – в лучшем случае, его примут за больного головой человека. Или, как в этом случае, за грёбаного пришельца – вида отличного от прочих пришельцев.
Но сейчас положение осложнялось ещё и тем, что этот обитатель палаты был свидетелем его разговоров с магом Клаусом и того, как они проходили. И как он мог это просмотреть? И, главное, сам Клаус как мог? Теперь уже сложно будет переубедить того, а точнее, убедить в его собственном безумии. Признать это невозможно, тем более, это не так.
Эрик ответил миролюбиво:
- Говорю, как есть.
Эти его слова несколько ослабили воинственный напор второго пациента, и он, устав сохранять равновесие на костылях, сел прямиком на его кровать. Эрик и на это отреагировал спокойно, даже попытался улыбнуться.
На что Саша сказал:
- Ещё и лыбится, чертяка. Хоть скажи, как зовут тебя. Люк, Кристофер, Спок?
- Эрик.
- А дальше?
Эрик почёсывал всё ещё забинтованную макушку и задумчиво смотрел в окно. Но Саша настаивал:
- Паспорт хоть есть? Покажи!
На этот вопрос тоже не стоило отвечать, и Эрик сказал:
- Я расскажу тебе, как только смогу. Но пока что в моей голове сплошной туман. Наверно, и в твоей тоже, если обижаешь меня такими подозрениями. Я не желаю зла и хотел бы, чтобы ты приобрел в моём лице если не друга, то доброго соседа.
И, хотя Сашины подозрения совсем не утихли, он несколько успокоился, поднялся с кровати Эрика и поковылял к своей. Там он долго устраивался, кряхтел, и, прежде чем повернуться на бок и уставиться в окно, сказал: