- Что?
- Ты можешь объяснить: они исчезают, но я-то остаюсь. Но я ей не нужен, ей они нужны! В последний раз мужик был вообще трэшовый: мы без квартиры остались. Но это ладно. Хуже то, что мама начала пить, буквально спала с бутылкой в кровати. Вся квартира провоняла этим спиртом, но потом эта квартира всё равно ушла за долги того мужика. Так вот бродил я по пустым комнатам, смотрел, как пьяная мать под своей щекой держит бутылку и что-то ей рассказывает, плачется, а на меня ноль внимания, не помню, сколько дней тогда не ел. Мне жаловаться некому было и стыдно. Получается, мужик ей дороже сына. Тогда я сильно разозлился, взял кухонный нож, сделал это, подошёл к ней, показал и сказал, чтобы она успокоилась. Меня больше не будет. Тогда хоть какой-то интерес в её глазах появился, и она вызвала скорую. Я в больницу попал, а её чуть не лишили родительский прав. Но нас вывез дядя Саша, он помог, всех вылечил.
Эрик ни за что бы не признался мальчику, что знает его дядю: слишком некрасиво они расстались. К тому же, дядя сильно приблизился к правде, когда высказывал ему, что он пришелец. В какой-то мере, он прав, и Эрик пришелец из другого, параллельного, мира.
Эрик сказал:
- Хорошо, что он у вас есть.
- Это да, - ответил Данил. – А ты задержишься, останешься? Только правда!
- Если правда, то нет. Я ненадолго здесь и врать тебе не буду.
Мальчишка опять пригорюнился, а Эрик спросил:
- А сейчас что не так, если дядя помог и всё наладилось?
- Мама оправила в частную школу-интернат для одарённых детей. Да, я забыл сказать, что считаюсь одарённым, - грустно улыбнулся мальчик. – И там за мной пристально следят. Все следят: врачи, психологи, учителя. А ещё я под наблюдением у мальчишек, которые не упускают случая унизить меня. Я пытаюсь скрыть порезы за длинными рукавами, но они слишком хорошо видны. И пытаюсь сдружиться с ними, но для них я лох. А это судьба, как они говорят. Поэтому я вчера ушёл из интерната, сбежал. Сразу стал маме звонить, а она, понятно, трубку не берёт. И оттуда ей не могут дозвониться. Но это лишь вопрос времени.
- Знаешь что, - предложил Эрик. – Мы тебя не отдадим туда.
- Скажешь тоже? Кто ж меня спросит?
- Мама спросит. Вот увидишь.
Вдруг раздался звонок. Мальчик посмотрел на экран, сказал: «Мама».
Из трубки доносились истошные вопли Кати, которая как только не отругала мальчика. Но Данила только слушал, не прерывал материнскую речь, не отвечал.
Наконец, Эрик не выдержал и сказал:
- Дай мне этот предмет.
Мальчик передал телефон, с интересом наблюдая, как Эрик пытается приладить его к уху и говорить. Но он не прекращал попыток, и вскоре трубка надежно зафиксировалась в его руке.
- Мальчика нельзя отдавать. Там его обижают, - отрезал Эрик.
Он послушал, как на другом конце что-то пытается возразить Катя, но отнял трубку от уха и попросил Данила выключить разговор. Тот охотно послушал его, а потом спросил:
- Ты откуда вышел? Как с Луны свалился. С телефоном не дружишь. Он хоть есть у тебя?
Эрик отрицательно мотнул головой и сказал:
- Понимаешь, я недавно с машиной столкнулся. И было сотрясение. Я многое забываю, но после оно вспоминается.
- Ааа, - протянул Данил. – Так тебе самому помощь нужна.
- Ну да, хотя бы сегодня. Твоя мать ведёт меня вечером на какой-то банкет, а я напрочь забыл, что это такое и как там себя вести. Может, расскажешь, чтобы я сам не опозорился и не опозорил твою маму? И вообще, давай поедим.
Они оба поднялись, отправились на кухню. Но прежде Эрик наконец-то натянул штаны, чтобы не сверкать голым задом, уселся за кухонный стол и принял помощь мальчика, который заправски метал еду из холодильника и обслуживал их обоих.
- Банкет – это такой ужин или обед, только торжественный, с гостями, который устраивают чаще всего в ресторанах, официанты обслуживают, приносят и уносят еду. Гости сидят за столами, разговаривают и едят, пьют, произносят тосты в честь человека или события, из-за которого собрались. Часто бывают музыка, песни, танцы, выступления.
- Понятно. Иначе можно назвать пир.
- Можно и так назвать, - задумавшись, сказал мальчик.