Имя автора ничего не значило, но ворошило давно забытые воспоминания. Гвидо Гаэтано. Оно было связано с чем-то несравненно далёким и великим, что сейчас отзывалось лишь смутным отголоском.
Эсме открыла дверцу шкафа и увидела только потрёпанный детский костюм, сшитый из богато украшенной ткани, прорванный когда-то настолько, что старательно набитые заплатки не смогли замаскировать его бедственного положения.
Кто же ты, прекрасный немой юноша? Эсме глубоко задумалась, поглаживая костюм. Поэтому и вздрогнула от прикосновения. Кто-то положил ей руки на плечи и бережно развернул. Она оказалась лицом к лицу с юношей. Хотя он был значительно выше её, и ей приходилось смотреть на него, едва ли не запрокинув голову, но их глаза жадно исследовали друг друга.
Наконец, он прижал её голову к своей груди, запустил пальцы в тёмную гриву её волос, поцеловал в макушку. Она стояла, слушая стук его сердца, и ни за что не хотела отрываться от него. Он высвободил руки и протянул ей ладонь, в которую она доверчиво уложила свою, и вывел через дверцу в сад.
Эсме понимала, что у него дар слышать растения, сейчас же убедилась в этом воочию. Аккуратные грядки населяли растения таких объемов и сочных красок, каких она ещё не видела.
Он протянул ей огромную спелую клубнику, и она тут же впилась в неё зубами. Ароматный сок тут же показался у краешка её рта, она засмеялась, слизывая его. Юноша поцеловал её, поцелуй был долгим и неспешным. И вновь Эсме поймала себя на мысли, что ей совсем не хочется покидать этот маленький крестьянский дом.
Но всё же ей стоит подумать, как добраться до собственного дома. И главное, в чём.
Она осторожно высвободилась из объятий и сказала:
- Послушай, я знать не знаю, как оказалась здесь. И на мне совсем нет одежды.
Эсме слегка покраснела, вспомнив в какой именно момент таинственная сила исторгла её из её же собственной постели.
Он честно попытался заговорить, но издавал лишь несвязные звуки. В отчаянии, показал на свои вещи, потянул за рубаху и штаны.
Эсме представила на себе вещи этого детины, и у неё вырвался смешок:
- Нет, нет. Догадаются, что я не скучала.
Он развел руками, помотал головой. Но Эсме настаивала:
- Но должно быть хоть что-нибудь.
И тогда парень указал ей на тканевые мешки, где хранились овощи.
Эсме от удивления широко раскрыла глаза, не веря, что остаётся только такой вариант, оценивающе на них посмотрела, покусывая губы. Потом решительно направилась к мешкам, и, надевая на себя один за другим, скручивая их, смастерила странное, но всё же сидящее по фигуре платье.
Парень то улыбался, то принимался её целовать, она же игриво отбивалась от его поцелуев, мастеря этот странный наряд. Он помогал ей, легко разрывая ткань по её указке в нужных местах, перехватывая и тесно заматывая её на Эсме.
У порога дома они попрощались, и она прошептала ему:
- Я не забуду тебя.
Ей пришлось идти, не оборачиваясь. Она точно знала, что он будет провожать её глазами, не уйдет, пока она окончательно не исчезнет из вида. А после вернется в свой странный дом, в свой чудесный сад. Сказочный садовник – вот он кто!
Она даже имени его не спросила. Он бы и не сказал, а если и сказал бы, то наверняка что-то совсем простое. Ей же не хотелось разочаровываться в нём. И ещё она призналась себе, что, кажется, влюблена. И надо же, насколько странно и быстро это произошло.
Настолько быстро, что она толком не успела задуматься, каким образом она плюхнулась из собственной кровати в кровать этого юноши. Наверняка, без козней королевы и её приближённого мага здесь не обошлось.
Стоило ей подумать об этом, как она столкнулась с магом на узкой безлюдной тропинке. Как пить дать, он это устроил! Она взглянула посуровее на него, хотя этот взгляд и пришлось буквально выдавливать из себя. Никакого гнева она и в помине не чувствовала, а скорее изумление оттого, что жизнь её совершила такой крутой поворот.
Маг, как ей показалось, выглядел столь же растерянным и чуточку виноватым. И она, сделав надлежащий кивок и поклон, постаралась поскорее удалиться. Не хотелось бы ей вести разговоры в таком неловком положении, замотанной в мешковину.
Клаус посмотрел ей вслед, потом перевёл взгляд на бедные домики, стоящие поодаль от прочих. Какие-то из них были заселены беднотой, многие вовсе пустовали. Ужасная война всёрьез прошлась по стране, оставляя без пропитания и крова, а кого-то и вовсе лишая жизни.