Шутки повторились и смех.
— Собака это или кошка. — Предположил самый высокий и крепкий из них паренек.
— Собака? С такими глазами, как у филина? Вот выглянет сейчас посмотришь!
Они замолчали и напряженно уставились на баки. Их хватило на пару секунд.
— Что высматривать, пойдем и посмотрим.
— Спятил? А вдруг бешеная?
— Была бы бешеная кинулась давно.
Голоса приближались, украдкой с осторожностью. Ничего больше не нашла, как глухо предупредить их рычанием. Остановились и замерли.
— Вот черт!
— И я говорил. Только у собак таких глаз не бывает. Богом клянусь! Здоровые и голубые, как блюдца!
— Да иди ты! Обычная собака. — Самый храбрый плюнул в сторону и смело прошел за баки.
Вот я взъерепенилась! Испуганно конечно, но им-то не понять. Подалась назад, обнажила клыки, пошире открыла пасть, глаза сузила, уши прижала и шерсть дыбом подняла. Но что им особо видно из этого в темноте? Клыки, да когти! И хватило ведь! Летели с подворотни только пятки сверкали, а я продолжала рычать и следовать за ними до края, где начиналась полоска света. Крику было, шуму.
Во дворе больше никого не было. На их призывы о помощи никто не откликался, вскоре все стихло. Тенью шмыгнула к подъезду, перевоплотилась у самых дверей в себя, и набрала номер квартиры на домофоне. После недолгого сигнала ответил усталый женский голос:
— Да?
Опешила и помедлила. Мама, еще не легла спать, так непривычно слышать ее голос через столько времени, и вырвалось само собой:
— Мама... — Тихо, так, слабо.
— Что... — Голос на другом конце дрогнул.
И я поспешила ответить.
— Мам, я вернулась...
Мне долго не хотели открывать. Вернее, мама после моих слов упала в обморок, а папа, обнаруживший ее на полу, не понял причину падения жены. Лишь после того, как он положил трубку домофона на место, я смогла позвонить вновь.
— Да! — Голос отца был резок и подошел он не сразу.
Не хотелось бы повторений с мамой, и я решила пойти другим путем.
— Простите, вы не могли бы открыть. Я соседка ключи забыла...
Не успела договорить, дверь запищала и отворилась. Спокойно войдя внутрь, стала подниматься по лестнице вверх. В лифт заходить не имело смысла, здесь всего-то дойти до второго этажа. Постучалась привычным жестом. В глазке не скоро мелькнула тень, быстрый поворот ключа и дверь нараспашку.
Сказать, что папа был растерян и удивлен, ничего не сказать. Он не верил своим глазам! Но держался твердо и крепко на ногах. Мы сверлили друг друга глазами, пока я не сорвалась с места и не кинулась к нему в объятия:
— Папа!
Слезы градом полились по щекам, а теплая и крепкая рука обняла меня и тихий голос:
— Эрика? Где ты была?
Мы зашли внутрь и закрыли дверь. Что смущать соседей, своими разговорами, переживаниями и рыданиями. Знаем мы их любопытных. Особенно двух бабушек напротив, две сестры. Им всегда надо быть в курсе всего. Что я ответила папе? Банальнее и не придумаешь. Упала, удар, потеря памяти и вот чудо, я, наконец, все вспомнила и вернулась. Почему в таком виде? Люди такие творческие попались, что приютили меня. Их основная деятельность с театром была связана, вот помогала, подрабатывала. А когда мама очнулась, все повторила ей. Она так долго плакала, еле успокоилась. Легли спать под утро, все не могли наговориться и поверить своему счастью. Меня положили в прежней комнате. Слышала, как отец с матерью шушукались возле дверей и все поглядывали в комнату, не пропаду ли я ненароком снова. Да куда я от них теперь денусь! Если пропадать, так всем вместе!
Из дома меня не выпускали, правда, уговаривали постоянно сводить к врачу, проверить го-лову и на другие повреждения. Вдруг приступ амнезии повторится невзначай. Всю душу мне изрыли, особенно мама. Как не клялась, что со мной теперь все в порядке, бесполезно! Пошли. Ой, зря! Чего опасались, судя по моим рассказам, не подтвердилось, то есть я здоровая в этом плане. А вот странные изменения в организме, некие не свойственные человеку примеси (строение клеток, состав крови и так далее, много чего для меня не понятного) подтвердилось. Жутко сделалось. Смотрели на меня как на мутанта, передумали все. Вдруг что попало в кровь, заражение и так далее. Собирались перепроверить. Идти, конечно, не хотелось. Их опасения были мне понятны, как и почему я не совсем сдаю те анализы. Потенциал, потенциалом, а для его проявления каждому человеку, заключенному в закрытом мире, нужен все же толчок, что бы измениться как я. Это магия. Эх, если бы такое стало возможным, мы бы все тут стали мутантами в некотором роде. Стало смешно. Люди не подозревают, что на самом деле не вполне нормальные и обычные. А может, я ошибаюсь.