Тем временем Эрвис приблизился, догнав меня.
— Любопытно стало? — Крикнула ему первой, видя его сосредоточенный взгляд. — Не ожидали?
— Эрика, ты что делаешь?
Лучшего, конечно, он ничего не мог спросить.
— Летаю, как видишь. Осваиваю свое новое приобретение. Раньше я была на вид обычная сойте, а теперь с крыльями. — Мы поравнялись.
— Но как? Как такое возможно? Только мы узнали о твоей возможной проблеме, как вдруг выясняется, что ты… — Он похлопал глазами на меня, а потом посмотрел перед собой. — Мы, пожалуй, ничего уже не понимаем. — Пробормотал, так, что еле услышала.
— Не вы одни.
— Холодно.
— Но не мне.
— И как это произошло? Ведь теперь понятно, что ты не зар.
Сказать ему не успела, к нам летел Мортер. И не в образе дракона. Сам, как есть на троге. Смотреть, надо было сказать интересно, впечатляюще. Волосы, поля одежды и шарф с плащом развиваются. Снежная крошка, так и сыплет с серого неба, подхватываемая ветром и туманя взор. И все это выглядело сказкой. И мы наверно с Эрвисом так же.
Мортер выглядел озадаченным и чем-то недовольный. Он подлетел к нам, сделал маленький разворот на троге и остановился, переводя взгляд то с одного, то на другого и почему-то сразу не заговорил, обдумывал что-то.
— Будет собрание. — Наконец, выдал он. — Все должны быть в главном зале.
Это где? В зале часов?
— Эрика, а ты зайди ко мне в кабинет, сейчас.
— Полетим? — Чего идти-то, когда и по воздуху можно быстрей обогнуть здание и влететь в его окна. Еще бы они открыты были.
— Полетели. — Вяло ответили мне.
Мортер развернул трог и не глядя уверенно направился в сторону парка, через самые высокие шпили здания школы. Я рассекала за ним крыльями и любовалась красотой вида сверху. Эрвис повисев немного в воздухе и смотря нам вслед, спикировал к оставленной им группе и уже пешком со всеми отправился в зал часов.
В окна влетать мы не стали, приземлись рядом с дверями школы со стороны парка, и вошли как нормальные люди. Ну, я-то так и была в образе сойте. Опустив хвост и волоча сзади, во-шла в открытые двери Мортером. На меня смотрели строго и в то же время озадаченно. Дверь кабинета открылась сама по себе, но ничему уже не удивляясь, прошла к креслу и за-прыгнула на него с лапами, села поудобней. Хозяину это не понравилось. Я демонстративно фыркнула, подняла одну лапу, убедилась, что на подушечках относительно чисто и для верности потерла об обивку кресла. Но Мортер лишь отвернулся на время к окну, посмотрев вдаль, где виднелись лесные массивы, и повернулся уже со словами:
— Что произошло?
— Крылья произошли. — Быстро отреагировала я. Нормальный вопрос, а чего как строго, будто я нарушила что?
— Как? — Опять вкрадчивый вопрос.
Пожала плечиками, если можно так сказать.
— Еще бы знать. Я бежала, бежала, бежала…
— Это я видел. Неслась, как угорелая.
Так вот чей взгляд я ощущала?
— Что ты почувствовала?
— Когда неслась? Ну, не знаю, наверно, что хочу взлететь и улететь далеко, далеко.
— Они просто появились и все?
— Думаю, я этого захотела сама. А в чем дело?
— Сейчас убрать их сможешь?
— Зачем? — Опешила. Что ему так не понравилось? А вдруг уберу, а потом не смогу вновь их вырастить.
— Сойте не бывает с крыльями, это вызовет много толков и вообще, какой ты после этого хин!?
Я подалась вперед. Почему-то слова Мортера подняли во мне негодование. Нет, чтобы порадоваться за меня, что я не зар, он думает о какой-то ерунде!
— Я их сейчас убрать не могу! И знаете что! Не хочу! Крылья останутся при мне. — И ударила лапкой по обивке, царапнув ткань и сделав надрез.
— Эрика… — Мортер отошел, наконец, от окна и сел за свой стол. Так он был ближе ко мне и почти на одном уровне. — Нам надо поговорить и, причем серьезно.
— Я здесь. Говорите.
Прежде чем начать он тяжело вздохнул, сцепил пальцы рук перед собой, потом немного по-думал, надул щеки, опять выдохнул и взглянул на меня. Я была вся в ожидании. И представить себе не могла, о чем ему так не терпелось со мной поговорить.
— Мы оба знаем, что вина твоего пребывания здесь, — он обвел кистью руки образно все во-круг, имея в виду мир Деитан, как я поняла, — полностью лежит на мне. Мы с тобой об этом, толком и не говорили, но я признаю, что поступил с тобой… — тут он запнулся, дальше говорить ему было труднее. — Весьма подло. Не так просто обычному, казалось бы, человеку, вдруг претерпеть в себе столь странные на его взгляд перемены. И я понимаю это даже страшно…