Эрика почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Не от страха - от предвкушения. Всю дорогу она украдкой изучала его профиль: резкую линию скулы, тень от густых ресниц, гладко выбритую, как впрочем всегда, бороду. Его руки уверенно лежали на руле - широкие ладони, длинные пальцы, ни одного лишнего движения.
Ресторан, который выбрал Никита, оказался небольшим заведением в тихом переулке. Не место для туристических селфи - здесь не было вычурного интерьера или меню на трёх языках. Только тёмное дерево, мягкий свет и едва слышная джазовая композиция, растворяющаяся в общем гуле разговоров.
Он провёл её к столику в самом углу, где их не мог бы подслушать даже самый любопытный официант. Не спрашивая ее мнения, Никита сделал заказ - два блюда и вино. Эрика подняла бровь, но не вмешалась, с интересом наблюдая за ним:
Она чувствовала, как между ними натягивается невидимая нить - тонкая, почти эфемерная, но уже способная передавать малейшие вибрации. Никита не задавал обычных светских вопросов, не сыпал комплиментами. Его молчание было настолько же выразительным, как и слова.
Эрика ловила себя на том, что изучает не только его лицо, но и каждое движение - как он поправляет манжет рубашки, как держит бокал, как его карие глаза отражают блики от свечи на столе. В этом человеке было что-то... завершённое. Как будто он давно нашёл все ответы на свои вопросы и теперь просто наслаждался жизнью в гармонии с собой.
И это невероятно притягивало.
Когда официант скрылся за углом, в воздухе повисла странная тишина – не неловкая, а скорее предвкушающая, как затишье перед грозой. Никита медленно поднял взгляд, и Эрика вдруг осознала, что до этого момента он смотрел сквозь неё, а теперь – внутрь. Его улыбка была тёплой, но в глубине карих глаз таилось что-то неуловимое – словно он знал о ней что-то, чего она сама ещё не осознавала.
"Ну как ты?" – его голос прозвучал не как формальность, а как ключ, поворачивающийся в замке, не просто формальность, но понастоящему искренний интерес. И Эрика неожиданно для себя начала говорить. Сначала робко, подбирая слова, потом всё смелее. Рассказала о неделе, о работе, о том, как вчера вечером трижды переодевалась перед зеркалом, прежде чем выбрать это платье. А потом – как будто прорвало – поведала о том, о чём не говорила никому: о своём эксперименте с одеждой, о том, как её тело в автобусе прижалось к незнакомцу, о том, как в супермаркете намеренно дала случайному мужчине рассмотреть свою грудь.
Говорила, краснея, но не останавливаясь, удивляясь собственной откровенности. Никита слушал, облокотившись на стол, его пальцы медленно обводили край бокала, оставляя на стекле влажные следы. Иногда он улыбался – не снисходительно, а создавая впечатление, как будто он понимал ее неизмеримо более глубоко чем она сама себя.
Когда она замолчала, между ними повисла пауза, наполненная только тихим звоном посуды из дальнего угла зала. Никита отхлебнул вина, поставил бокал и произнёс мягко, но так, что каждое слово отпечатывалось в сознании:
"Эрика, ты потрясающая." Он сделал паузу, будто взвешивая следующую фразу. "Большинство людей..." – его пальцы сомкнулись вокруг ножки бокала, – "...как раки, предпочитают свою кастрюлю с кипятком. Неудобно, больно, зато привычно. Ты сделала шаг из этой кастрюли." В его глазах вспыхнул огонёк одобрения. " Я, если честно, не сильно надеялся, что ты решишся на следующую встречу. Люди невероятно редко хотят менять свою жизнь и пробовать новое. Я очень рад, что ты поборола себя и перешла через эту первую маленькую границу, и еще больше рад тому, что тебе это показалось захватывающим, это и на самом деле намного интерестнее размеренной обычной жизни."
Эрика почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Не от стыда – от возбуждения, смешанного с лёгким страхом. Она наклонилась вперед:
"Никита, ты... ты очень странный." Её голос дрогнул.
“В чем?” Он рассмеялся – не резко, а глубоко, откуда-то из груди.
“- Ты не такой, как все. Мы говорим о интимных вещах, ты застал меня в раздевалке во время секса с другим парнем, но тем не менее, ты не уговаривал меня с тобой переспать, не старался напоить и затащить в постель, как на твоем месте поступил бы практически любой парень. Мне честно любопытно такое нетипичное поведение, оно странное и интригует.”
"Я уже говорил – секс для меня не спорт и не валюта. Секс нельзя торопить, его нельзя забирать насильно, его нельзя использовать. Эгоизм молодых парней старающихся насильно уговорить, сломать, заставить, невероятно все портит, ты и сама это пережила и знаешь. Секс – это подарок, он доброволен, в нем все должны быть счастливы. Я не верю в секс ради секса. Ты очаровательная девушка и я просто хочу тебе помочь, а не использовать." Его пальцы провели по скатерти, оставляя невидимый след. " Прости, если я как-то слишком заумно говорю, просто на твой вопрос легко не ответить." Его взгляд стал пристальным.