Сознавая, что Никита наблюдает за ней, Эрика подняла руку, чтобы поправить ветерком растрепавшиеся волосы. Это движение заставило грудь приподняться, соски напряглись еще сильнее, будто приветствуя восхищенные взгляды. Она видела, как челюсти парней сжались, как их глаза расширились, впитывая каждый дюйм ее кожи.
Никита держался чуть позади, не торопясь и наблюдая. Его молчание было красноречивее любых слов — он давал ей абсолютную свободу действий в рамках правил этого этапа.
Парни в воде не шевелились, загипнотизированные зрелищем.
"Как водичка, ребята?" — звонкий голос Эрики разорвал напряженную тишину.
Пацаны вздрогнули, словно пойманные на чем-то запретном. Их глаза метались между ее улыбкой и обнаженной грудью, когда они невнятно пробормотали: "Н-нормальная..."
Громкий, бархатистый смех Эрики заставил ее грудь соблазнительно подрагивать. Соски, уже и без того напряженные, стали еще заметнее на фоне белоснежной кожи. Она чувствовала, как влага между ног становится обильнее с каждым взглядом, каждым их смущенным движением.
Совершая мощный гребок, она "случайно" забрызгала себя водой. Капли застыли на горячей коже, медленно скатываясь по изгибам груди. Ее пальцы скользнули по мокрой коже, намеренно задевая гиперчувствительные соски стрязивая воду— легкое прикосновение вызвало волну мурашек, заставив сжать внутри вибратор.
Ей отчаянно хотелось коснуться себя ниже, снять это нарастающее напряжение, но вместо этого она лишь сильнее вцепилась в весло, ускоряясь. Грудь тяжело колыхалась в такт дыханию, каждое движение отзывалось приятным давлением внизу живота.
Через каких то пятнадцать минут они подпыли к месту, где и начинали.
Пожилой мужчина раскладывавший свою лодку замер с веслом в руках, когда они причалили. Его глаза расширились, когда Эрика вышла из лодки — каждая капля воды на ее коже, каждый изгиб тела казались воплощением молодости и красоты, которую он, вероятно, считал навсегда утраченной.
Разбирая снаряжение, Эрика чувствовала его взгляд на себе — горячий, почти физически ощутимый. Он скользил по ее талии, останавливался на груди, задерживался на бедрах. Вибратор внутри снова ожил, заставляя ее вздрагивать при каждом движении.
Он восторженно наблюдал за ее крепкими ногами и упругими бедрами. Для Эрики было безразличен его возраст, ведь это не секс, она чувствовала скопившееся напряжение, налившиеся тяжестью груди каждым движением отзывались приятным давлением внутри. Никита спаковался достаточно быстро, хотя времени у старика, чтобы рассмотреть Эрику было предостаточно.
Неосознанно прикрыв грудь рукой, она лишь усилила свое возбуждение — пальцы сжали упругую плоть, соски затвердели еще больше, отзываясь сладкой болью.
И тогда она встретилась с ним взглядом.
В его глазах читалось столько эмоций — восторг, восхищение, ностальгия, голод. Это был взгляд человека, внезапно столкнувшегося с чудом. Не смотря на то, что она годилась ему во внучки, он был возбужден зрелищем и было очевидно, что такого зрелища он не видел уже много много лет. Эрике стало немного жаль его.
Что-то в Эрике дрогнуло. Медленно, словно в трансе, она провела пальцем от ключицы и дальше по груди, сжала ее, соскользнув пальцами к соску и медленно оттянув его, на блюдая за восторгом в глазах мужчины.
Никита наблюдал за ее состоянием не вмешиваясь, давая ей несколько лишних секунд почуствовать момент, прежде чем мягко произнес:
"Эрика, нам пора."
Она буквально ворвалась в салон Audi, даже не пытаясь прикрыться. Кожа ее груди вспыхнула от соприкосновения с прохладной кожей сидений. Повернувшись к Никите, она выдохнула сквозь сжатые зубы:
"Ты все-таки сволочь. Я буквально горю, и мы никуда не поедем, пока ты не дашь мне кончить."
Никита рассмеялся — низкий, бархатистый смех, от которого по ее коже пробежали мурашки. Ему были приятно видеть Эрику такой возбужденной.
"Вынь вибратор," — сказал он, — "он будет мешать."
Эрика послушалась мгновенно. Ее пальцы, дрожащие от возбуждения, раздвинули скользкие от возбуждения губы, извлекая игрушку. Она откинулась на сиденье, ноги широко расставлены, грудь тяжело вздымалась.
И тогда Никита впервые прикоснулся к ней по-настоящему.
Его язык, прохладный и влажный, скользнул по напряженному соску, заставив ее вскрикнуть. В следующее мгновение его губы обхватили ареолу, втягивая ее в горячий рот. Волна удовольствия прокатилась от груди прямо к промежности, где уже пульсировал раздраженный клитор.