Эрика смотрела на него, удивленная. Она не ожидала таких слов. И тут он продолжил:
— Обычно мы все — как белки в колесе. Бежим, бежим, торопимся, стараемся заработать все деньги мира и тут же их все потратить, бесконечный цикл.... А когда я подхожу к этому окну, я словно выпадаю из этого круга. Могу остановиться. Посмотреть. И снова удивиться тому, насколько жизнь... красивая. Насколько она достойна остановки и восхищения. Я люблю красоту.
— Так ты романтик? — не удержалась Эрика.
— Совсем нет, — он улыбнулся. — Я скорее прагматик и реалист. Но даже прагматики могут восхищаться достойными вещами.
Эрика снова оглядела квартиру. Теперь она видела ее немного иначе. Не просто бездушный интерьер, а место, где каждая деталь — отражение красоты.
«Интерестно, а сама она занимает место, среди этих достойных вещей? Судя по тому, как Никита смотрел на нее в этот момент — да.»
Еще одна ступень
Третий этап: Фотосессия
Никита сходил за фотоаппаратом, и в его глазах появился тот самый блеск, который Эрика уже научилась узнавать.
— Ну что, готова к третьему этапу? - голос Никиты звучал ровно, но в его глазах читалось напряжение.
— Думаю, да, — она сделала паузу, будто размышляя. - И что нужно делать?
— Считай это экзаменом, проверкой. - Его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась стальная нотка. - Я не буду тебе ничего говорить — просто снимать. А ты делай всё, что считаешь нужным, на сколько хватит твоей фантазии. Единственное правило — не касаться меня. Ты на этом этапе сама. Вся квартира сейчас в твоем распоряжении, а я — просто тень с камерой.
Эрика кивнула, наблюдая, как он настраивает технику. Включился дополнительный свет в квартире— мягкий, но яркий, почти не оставляющий.
"Что ему нравится? Что заставит его потерять контроль?" — вопрос крутился в голове. Это был её шанс перевернуть игру. Для Эрики это был спортивный интерес, своего рода бунт, делать то, что говорит Никита, но в то же время, делать это так, чтобы дразнить и испытывать самого Никиту.
Когда Эрика увидела, что Никита готов, она начала свою игру. Она решилась на стриптиз.
Она начала медленно, почти невинно.
Стоя перед ним, она поймала его взгляд — сначала в глаза, потом на объектив. Улыбнулась. Кончики её пальцев скользнули по шее, затем по плечу, будто раздумывая, с чего начать.
Потом она опустилась на стул, расстегнула сандалии и сбросила их.
Никита неожиданно сменил ракурс — крупный план её босых ног.
Эрика уловила этот интерес и в ответ изящно вытянула ногу, позволяя запечатлеть изгиб стопы, каждый пальчик, каждый намёк на движение.
«У него фетиш? Или он даже в этом видит красоту?»
Нарочито медленно она провела пальцами одной ноги по другой ступне, начиная от кончиков пальцев и поднимаясь к колену. Движение было плавным, словно подводя зрителя к чему-то более интимному. Ноги раздвинулись чуть шире, намекая на скрытое под одеждой, но не раскрывая всех карт сразу.
Каждый её жест был точным, выверенным - настоящее представление, где она почуствовала себя одновременно и актрисой, и режиссёром.
Но она не собиралась останавливаться на этом.
Ловя движения камеры, она поднялась на носочках и смотря в обьектив начала расстегивать верхние пуговицы блузки медленно, с вызовом одну за другой.
Одна. Вторая. Третяя.
Каждая пуговица поддавалась с нарочитой неспешностью, обнажая сантиметр за сантиметром гладкую кожу. Ткань разошлась, обнажив кожу. Она не спешила — позволяла ему успеть за каждым жестом.
Щелчок. Щелчок.
Когда последняя пуговица расстегнулась, а блузка разошлась приоткрывая края ее груди, она игриво улыбнулась в объектив и придерживая блузку, развернулась спиной, только после чего позволила блузке соскользнуть на пол..
Она понимала, что фотографии запомнят интригу, обнаженную, провоцирующую спину, освещенную мягким светом. Ее спина казалась скульптурной - каждый изгиб позвоночника, тень между лопатками, линия талии, исчезающая в тени юбки.
Медленно ступая в сторону спальни и прикрыв обе груди ладошками, она развернулась к камере, пытаясь считать выражение лица Никиты. Ее пальцы чуть разошлись в стороны, позволив камере заметить краешки сосков проступавших между пальцами..
Опять улыбнувшись и развернувшись снова спиной к Никите и медленно ступая к кровати она расстегнула юбку позволила ей бесшумно упасть на пол, открывая взгляду упругие ягодицы и длинные ноги.
Подойдя к кровати, она наклонилась, оперлась локтями о край и с театральной медлительностью раздвинула ноги, давая камере - и ему - бесстыдный вид на свою наготу. Она задержалась в этой позе на три долгих секунды, чувствуя, как воздух в комнате стал гуще.