Ее тело инстинктивно реагировало на ласку, выгибаясь, сжимаясь и подставляясь под ее пальцы. Она переходила от клитора, к дырочке, раз за разом, пока не смогла больше сдерживаться и погрузила один палец очень глубоко, задержалась там на пару секунд, больше сама наслаждаясь, чем просто дразня Никиту.
Один палец легко вошёл в горячую плоть, затем второй. Она замерла на мгновение, наслаждаясь ощущениями, потом начала ритмичные движения - то погружая пальцы глубоко внутрь, то почти полностью извлекая. Когда добавился третий палец, по комнате разнёсся ее тихий стон - её тело уже было готово к чему-то большему.
Эрика не просто дразнила теперь - она получала удовольствие, её глаза полуприкрылись, губы приоткрылись в беззвучном стоне. Но взгляд всё ещё ловил Никиту - она видела, как он сжимает камеру до побеления костяшек, как капли пота выступают на его лбу. Кто кого соблазняет - уже было не понять.
Это было особенное ощущение — делать такое на глазах у другого, под прицелом объектива. То, что в обычной жизни показалось бы ей невозможным, сейчас казалось естественным. Каждый нерв будто оголился, обострился, а волны возбуждения заставляли раскрываться еще больше — буквально и метафорически.
Она не просто позволяла камере видеть — она демонстрировала себя. Широко раздвинутые ноги, набухшие от возбуждения губы, влажное отверстие, сжимающееся на пальцах, которые то погружались глубоко, то выходили, блестя от смазки. Рука нарочито медленно отводилась в сторону, чтобы не скрывать обзор. А Никита...
Он не произносил ни слова. Не сделал ни шага в её сторону, чтобы прикоснуться. Он растворился в роли наблюдателя, не прекращая делать фотографию за фотографией и запечатлевая самые красивые и громкие моменты. Его молчание и безостановочная работа, были красноречивее любых слов, да и влажное пятно его брюк отчётливо выдавало его состояние.
Ирония ситуации не ускользнула от Эрики. Она играла с ним — а не наоборот.
Камера ловила всё: Её прямой, вызывающий взгляд, полный уверенности в своей власти; широко разведённые колени и открытая промежность, которую все быстрее трахали пальцы руки; вздрагивающую грудь, капли смазки на бёдрах; дрожащие и сжимающиеся пальцы ног, когда она балансировала на грани оргазма; паузы, когда она оттягивала соски, беря перерыв в пару секунд, чтобы капельку остыть и не кончить прямо сейчас; и в конце запрокинутую голову и выгнутое тело в конвульсиях оргазма, ее пульсирущая отрытая взору промежность, ее рука в собственных соках доведшая ее до предела.
Когда волна накрыла её, Эрика потеряла малейшую возможность контролировать себя, не сдерживаемый больше стон, и изогнутое в сильнейших конвульсиях тело, грудь вздрагивающая от волн оргазма, рука, которая больше не могла двигаться а только прижимала клитор, как будто стараясь сдержать бесконечный вал удовольствия, колени широко разведенные в стороны и ступни с напряженными растопыренными пальцами.
Оргазм смыв все мысли и ее тело как будто перезапустилось. Она совсем не заметила, как камера наконец опустилась, поглотив последнюю искорку оргазма.
Тишина.
Она лежала, раскинувшись, ещё не пришедшая в себя, а Никита... просто смотрел, теперь уже без объектива. Без защиты. Его взгляд скользил по её телу — разгорячённому, дрожащему, пережившему сильнейший оргазм.
Он не дотронулся, он не перешел границы. Он остался за барьером, как учитель, как куратор. Эрике не было обидно, совсем. Она разрядилась и испытала потрясающий оргазм. Ощущения были в разы сильнее, чем если бы она сделала это сама в душе. И все же ей не хватало этой самой малости, его касания. Она его не сломала. Безусловно надломила, была очень близка, практически держала его за яйца, но он сдержался.
Никита нарушил молчание.
- Ты потрясающая. Я отчетливо чуствовал, что ты себя чувствовала красивой. Молодец, ты подошла очень близко к барьеру.
- А что за барьером?
- Другая ты. Но тебе не следует торопипиться. Перемены требуют времени. Но если хочешь знать, что дальше, то могу тебе сказать, чтобы ты ничего не планировала на среду, потому что мы должны кое-где быть. Я за тобой заеду в 6 вечера. И у меня для тебя подарок.
- Опять вибратор? у меня еще с прошлого раза один есть, - засмеялась Эрика
- Нет – улыбнулся Никита – открой коробку.
Эрика увидела красивую большую коробку. “Если там и вибратор, то он должен быть огроооомным.” Она открыла крышку и увидела красивое темно серое очень элегантное платье. Длинные рукава, закрытое спереди и сзади, без выреза, до колена, дорогое, и в то же время абсолютно не похожее ни на что из того, что до этого она одевала после знакомства с Никитой, в нем не было ничего эротического, скорее деловое, строгое? но в то же время элегантное.