Их взгляды сплелись в напряжённом молчании. Эрика видела его глаза — ни гнева, ни осуждения, только удивление, переходящее в любопытство? Он не отворачивался, не делал шаг назад. Его взгляд медленно скользил по её телу, будто изучая каждую деталь: Босые ступни с чёрным лаком, впившиеся пальцами в пол. Изгиб поясницы. Дрожь в бёдрах, когда Дима входил в неё глубже, а её спина красиво прогибалась. Он видел, как её грудь колышется с каждым толчком, как пальцы Димы сжимают её грудь, оставляя розовые следы. Видел, как её красивые, коричневатые напряжённые соски. И самое главное — он видел её глаза. Сначала испуг. Потом — обречённость. А затем… Она почувствовала, как её тело отвечает на этот взгляд. Медленно, слегка неуверенно, поколебавшись, она все же опустила одну руку на поясницу, развернулась чуть шире — так, чтобы он видел больше. Она пыталась поймать реакцию Никиты. Её грудь покачивалась открыто, изгиб её тела стал ещё выразительнее. Она не отводила взгляда. Он заметил это. Его глаза сузились на мгновение, губы слегка приоткрылись. Он видел, как она подаётся ему, как её дыхание участилось не только от движений Димы, но и от его взгляда. И он продолжал смотреть. Не вмешиваясь. Не отводя глаз. Просто… принимая.
Дима почувствовал, как её внутренности внезапно сжались вокруг него — плотно, влажно, почти судорожно. Это заставило его резко ускориться, движения стали жёстче, глубже, с отчаянной грубостью человека, который уже не может сдерживаться. — Ты… так тесно… — его голос был хриплым, прерывистым. Он схватил её за волосы, резко откинув её голову назад, а другой рукой впился в её грудь, сжимая упругий сосок до боли. Эрика ахнула, но не отстранилась — наоборот, её бёдра сами начали двигаться навстречу, жадно принимая каждый толчок. Но её мысли были не с Димой. Она чувствовала на себе взгляд Никиты. Горячий. Неотрывный. И когда волна оргазма накрыла её, она поняла — это из-за него. Не из-за грубых фрикций Димы, не из-за его хватающих рук. А из-за этих глаз, которые видели её насквозь. Её тело сжалось в серии резких, почти болезненных спазмов. Пальцы впились в стену, ноги дрожали, грудь тяжело вздымалась, кожа покрылась румянцем. А сзади… Дима с рычанием вогнал в неё себя до предела, и она почувствовала, как внутри разливается тепло — густое, пульсирующее. Но даже сейчас её взгляд не отрывался от Никиты. Он видел, как она кончает. Видел её дрожь, её покрасневшую кожу, её полуоткрытый рот. И в этой секундной паузе, когда воздух казался густым от напряжения, она ощущала безумие момента.