И тут случилось то, чего Эрика боялась больше всего. Никита сделал шаг вперёд. — Извините, — его голос был спокоен, но в нём слышалось лёгкое напряжение. — Я просто забыл кое-что в своём шкафчике. Дима, будто ошпаренный, резко отпрянул от Эрики, лицо его исказилось паникой. — Чёрт! — он судорожно натянул штаны, даже не удосужившись застегнуться, схватил свою футболку и, швырнув Эрике пачку банкнот, не считая, бросился к выходу. — Я… э-э… мне надо! Дверь захлопнулась. Тишина. Эрика стояла перед Никитой совершенно голая, кожа ещё влажная от пота, грудь тяжело вздымалась, а между бёдер медленно стекали тягучие капли. — Извини… — её голос дрогнул. Он посмотрел на неё, и в его глазах не было ни злости, ни осуждения. — Тебе не за что извиняться. Повисла пауза. Он прошёл мимо, открыл шкафчик, достал оттуда забытые наушники и… обернувшись на секунду, кинул: — До завтра. И вышел. Дверь закрылась с мягким щелчком. Эрика осталась одна. Тишина. Только её дыхание, прерывистое, и звук капающей воды из душа, который кто-то не до конца закрыл. Она медленно посмотрела на деньги, сжала их в руке. Ну что теперь? Душ. Одеться. Выйти. А дальше… Думать, как жить дальше.
Лицом к лицу
Ночь прошла в бесконечном перематывании одного и того же момента. Каждый раз, когда Эрика закрывала глаза, перед ней возникало лицо Никиты — его взгляд, спокойный и тяжелый, будто просвечивающий ее насквозь. Она ворочалась, сжимала кулаки, кусала губы. Стыд. Возбуждение. Злость на себя. Эти чувства крутились в голове, как бешеные псы на цепи, не давая уснуть до самого утра. Утро встретило ее разбитым зеркалом в ванной, синяками под глазами и дрожащими пальцами, которые никак не могли застегнуть блузку. Кофе не лез, бутерброд застревал в горле, но Эрика все равно давилась — с араясь хотя бы в этом сохранить ритм обыдености. Работа стала спасением. Голоса коллег, звонки, беготня между кабинетами, цифры в эксель-таблицах — все это создавало шум, который на время заглушал внутренний вихрь. Но к концу дня, когда офис начал пустеть, а в голове стало тише, эхо вчерашнего вернулось. *"До завтра".* Эти два слова стучали в висках, как навязчивый ритм. --- **Зал.** Она заставила себя прийти. Нельзя сбегать. Нельзя прятаться. Если сейчас струсит — потом будет только хуже. Дверь зала открылась с привычным шипением. Внутри пахло металлом, потом и антисептиком. Музыка из колонок, стук железа, редкие голоса — все как всегда. Его не было Эрика выдохнула, не понимая, разочарована она или облегчена. Наверное, и то, и другое. Разминка. Беговая дорожка. Монотонный ритм шагов, капли пота на лбу. Она сосредоточилась на дыхании, на работе мышц — только бы не думать. И тут — шаги сзади. Тяжелые, уверенные. Она не обернулась. Не смогла. Но кожей почувствовала его приближение. — Привет. Голос Никиты был таким же, как всегда — ровным, теплым. Как будто ничего не случилось. Как будто он не видел ее вчера голой, дрожащей, униженной. Эрика нажала на стоп. Дорожка замедлилась. Она обернулась, сглатывая комок в горле, и не чувствуя рук и ног от мгновенно накатившего волнения. Он стоял в полуметре, в черной майке, с полотенцем на плече. Его лицо было спокойным, но в глазах — вопрос. — Привет, — выдавила она. Тишина. Он первым ее нарушил: — Я давно уже хотел тебя пригласить на кофе. Конечно, если у тебя есть время. Простой вопрос. Но от него в груди что-то сжалось. Вопрос выбил Эрику из колеи так резко, что она на секунду застыла, будто ее ударили между лопаток. Она ожидала чего угодно — насмешки, холодного отвращения, даже грубого вопроса в лоб: *«Ну что, часто так подрабатываешь?»* Но не этого. — Да, — ответила она автоматически, прежде чем мозг успел проанализировать ситуацию. Никита расслабился, уголки его глаз слегка приподнялись — улыбка, теплая и непринужденная, будто между ними не было вчерашнего. — Отлично, — сказал он, и в его голосе появилась непривычная легкость. — Ты завтра работаешь? Могу за тобой заехать, забрать после смены. Эрика почувствовала, как камень, давивший на грудь с прошлого вечера, наконец свалился. *Он не винит. Не осуждает.* Возможно, даже не считает ее испорченной. Кофе — это же просто кофе. Не признание, не сцена, не обязательства. Просто… разговор. Она уже начала мысленно прокручивать завтрашний вечер — что надеть, как себя вести, — когда его голос снова вернул ее в реальность. — Держи. Никита протягивал ей бутылку воды — запотевшую, холодную. У него в руке была вторая, точно такая же. — О… спасибо. Она взяла бутылку, пальцы слегка дрогнули от конденсата. В голове мелькнула абсурдная мысль: *Он купил две. Заранее. На всякий случай.* — Давай обменяемся контактами, — предложил он, доставая телефон. Эрика кивнула, торопливо вытирая ладонь о полотенце, чтобы разблокировать экран. Они стояли близко — ближе, чем когда-либо раньше. Она уловила легкий запах его геля для душа — что-то древесное, без навязчивой сладости. Цифры набраны, сообщение отправлено. *Готово.* — До завтра, — сказал Никита, и на этот раз в этих словах не было двусмысленности. Только обещание. — До завтра. Он ушел к своим снарядам, а Эрика осталась стоять с бутылкой в руках, ощущая странное тепло в груди. *Кажется, у меня теперь есть друг.* И, возможно, что-то большее.