Когда они вышли, Адель прижалась к мужу:
— Я люблю тебя и счастлива с тобой. Хочу, чтобы ты это знал. — Мы, как в сказке, проживем вместе тридцать три года и три дня и умрем в один день?
— Нам сына надо на ноги поднять, — задумчиво сказал ей муж.
— А у нас еще дочь есть… Когда я ее найду? — грустно сказала Адель. — На все твои запросы в адресные столы приходят только отрицательные ответы…
— Да. У нас еще дочь, она найдется, — медленно сказал он и подумал: «И у меня еще сын есть».
— И когда дом построим, возьмем из детского дома ребенка Натали, — напомнила Адель.
— Конечно, дорогая. Вот приедет на свадьбу к графу Петру архитектор Егор Ноздрачев, и я поговорю с ним о проекте нашего дома. Уже и место выбрал. Мы его быстро выстроим, вот увидишь. Пора нам подниматься…
— Но почему ты такой грустный? — Посмотрела мужу в лицо Адель.
— Проблем много. Пойдем спать, родная. Завтра с утра нам опять на работу. Правда, тебе осталось работать там недолго.
— Почему? — удивилась Адель.
— Потому что Альберт идет в школу. И тебе больше не надо ходить на фабрику. Принудительный год кончился. Ты замужняя. Фабрика обойдется без княгини Гедеминовой также, как медицина обошлась без хирурга Гедеминовой. Я хочу, чтобы ты отдохнула.
Адель внимательно посмотрела на мужа:
— Значит, ты будешь один возвращаться с работы? А у проходной тебя будет ждать одна из твоих бывших пассий. Откуда они приезжают к тебе? Из разных городов? Думаешь, я ничего не замечаю? — грустно спросила Адель.
— Я никуда не могу деть свое прошлое, — сказал, помолчав муж. — Оно, может, меня и преследует. Но помнишь, мы договаривались доверять друг другу.
— Ты же с ними где–то встречался потом? — уверенно сказала Адель.
— Конечно. Они приезжают издалека. Я интересуюсь их судьбой, рассказываю о себе. Говорю, что люблю и любим (все должно быть по–человечески). Но их тоже нужно понять. Они так же страдали, как и мы. Лучшие годы отбывали в лагере, лишились своего дома, профессии. У них нет детей. А мы с тобой счастливы. Так почему я должен быть неблагодарным в отношении женщин, скрашивавших мне годы заключения? Давай раз и навсегда закроем эту тему. И я действительно хочу, вернувшись с работы, найти мою любимую жену свежей, в хорошем настроении, пахнущей тонкими духами, в хорошей одежде или без нее, — засмеялся Гедеминов, и это разрядило обстановку. Но он вспомнил о дочери Адели, ее муже и с грустью добавил: — В общем, будешь встречать с работы своего князя, цветущая и молодая. А он, пропахший кожей, клеем, ацетоном…
Адель перебила его:
— Саша, что с тобой? Клей, ацетон, кожа — на тебя это не похоже. Да мы с тобой еще не то прошли. Что случилось?
— Это на меня так коньяк графа Петра подействовал. Он спрашивал моего совета… Знаешь, твоя дочь вполне может быть в этом городе. Возможно, в паспорте ей поставили русское имя. Ну спи, родная. — Он поцеловал Адель и подумал: «Что еще уготовила нам судьба?» Вроде радоваться должен за Адель, но почему мне грустно?
* * *
Гречанка Лена была несчастным созданием. Небольшого роста, она к тому же прихрамывала. На худеньком личике выделялся горбатенький нос, редкие волосы тоже не украшали. Но карие глаза всегда светились. И сейчас, перед тем как уйти из общежития, она достала письмо, которое сама себе написала и громко сказала:
— Послушайте девчонки, что мне пишут, — и стала читать.
Какой–то парень по имени Виктор приглашал ее погулять в парк. Он заверял ее, что долго не решался. Но если она придет, он будет очень рад. И так далее.
Пока Лена читала письмо, все сидели, опустив голову, и молчали. А когда она ушла, Вера сказала:
— Тут нормальным девчонкам нет парней, а она нам сказки рассказывает.
Пришла Майя — девушка из другой комнаты — и сообщила, что собирается замуж:
— Все говорят, что он для меня старый. Конечно, ему уже двадцать четыре года, а мне только восемнадцать. Но он меня любит, — оправдывалась она. — И цыганка мне нагадала…
— Что ты оправдываешься? Хочешь выходить, выходи. Это же твое дело. Мать разрешает? — спросила Вера.
— А у меня нет матери. Только старшая сестра. Но я с ней еще не разговаривала.
— На сколько старше? — спросила Эрика.
— На пять, — ответила Майя.
— На пять месяцев? — переспросила Эрика.
Девушки переглянулись между собой, а Майя покрутила пальцем у виска:
— Ты что, с луны свалилась? Как что скажешь, так хоть со стула падай.
— Даже спросить нельзя? — обиделась Эрика.
— Да на пять месяцев не бывает, — наставительно сказала Вера.