«Слава Богу ее прорвало», — подумал Гедеминов, сел на стул, посадил Адель на колени и молча гладил по голове, укачивать, как девочку, и целовать ее соленое от слез лицо.
— Сашенька! — наконец смогла она произнести. — Что мне делать? Как мне жить? И Фридрих жив, и дочь нашлась. Но она никогда не придет ко мне. Нет… нет никакой надежды, — всхлипывала Адель.
— Теперь все будет хорошо, — шептал он. — Ты обратилась ко мне за помощью, и я тебя не оставлю. Спасибо за доверие. Это для меня сейчас дороже всего. Я все улажу. В воскресенье я поеду по твоим делам. Но ты обещай мне есть все, что приносит Надя, и приведи себя, свое лицо в порядок, чтобы дочь не застала тебя в таком состоянии. Прости, но ты и о сыне должна подумать.
Это было неделю назад, с тех пор Адель чутко прислушивалась к шагам за дверью. Она ждала, что дочь все–таки придет, хотя бы за объяснениями.
Александр Гедеминов решился встретиться с Фридрихом Фонреном. Нашел адрес в справочном столе и поехал туда на такси.
Все 20 минут езды мысли об Адели не оставляли его. Он вспомнил, как увидел ее впервые и строчки поэта Заболоцкого, которые тот прочитал ему совсем недавно и которые как будто предназначались совсем юной Адели. «Ее глаза, как два тумана, полуулыбка, полуплачь. Ее глаза, как два обмана, покрытых мглою неудач. Соединенье двух загадок, полувосторг, полуиспуг. Безумной нежности…» Да, нежности и страсти. Он любил эту нежную и страстную женщину. Она и сыновья были смыслом его жизни. Теперь нашлась, собралась ее первая семья… Как смотрит на это с небес Всевышний? Адель и Фридрих Фонрен были венчаны раньше. И что же, второй брак не действителен?
Мысленно Гедеминов обратился к Господу: «Прости мне это невольный грех. Но я любил и люблю эту женщину. О себе не прошу, верни в ее объятия дочь. Остальные проблемы я решу с твоей помощью сам».
Разбросанные войной
Водитель нашел нужный дом, Гедеминов расплатился с ним и вышел из машины. Он постучал в дверь. Открыла женщина, полная и нетрезвая. Увидев гостя, крикнула: «Федор! К тебе!»
— Кто там? — спросил хриплый голос.
— Начальник к тебе приехал, выйди.
Фонрен вышел, держа в руке какие–то чертежи, и удивленно посмотрел на незнакомца.
— Вы Фридрих Фонрен? — спросил тот.
— Да, барон фон Рен, то есть теперь просто Фонрен. А с кем имею честь?
— Князь Александр Павлович Гедеминов. Нам бы где–нибудь поговорить. Разговор конфиденциальный.
— Опять Фридрих! — с досадой воскликнула женщина. — Федя, предупреждай своих знакомых, чтобы немецким именем не называли. Не могу я его слышать. Или и этот немец? Ну прошли бы в дом, сели бы за стол, выпили бы, как все нормальные люди. Нет, только разговаривают, — и Гедеминову: — Чего не проходите? Вы его начальник?
— Простите, я на минутку, по делу, — ответил, не глядя на жену Фонрена, Гедеминов.
— Я сейчас оденусь, — сказал Фонрен, заинтригованный визитом незнакомца. Он сразу понял, что они одного круга, но не припоминал, чтобы он когда–то встречался с этим человеком. Когда Фонрен вышел, Гедеминов сказал:
— Если у вас найдется для меня полчаса времени, я хотел бы пригласить вас в какое–нибудь кафе. Нам надо посидеть вдвоем. У меня для вас новости. Ведь Эрика ваша дочь?
— Что с ней случилось? — побледнел Фонрен.
— Ну что вы! С ней все в порядке! Я по поводу вашей жены, Аделины.
— Вы были знакомы с моей женой?! Не правда ли, она была прекрасной женщиной? А та, которая встретила вас у порога, моя вторая законная супруга, — с горечью сказал Фонрен и добавил: — Сколько не ломаю голову над тем, что произошло — другого выхода у меня не было. Если бы она тогда не спасла мне жизнь, сейчас Эрика осталась бы совсем одна на земле, а сироте так трудно в жизни… Два замечательных сына у меня. Один с музыкальными способностями, у другого математические… А вот жена…
«Зачем он оправдывается передо мной, этот загнанный жизнью человек», — думал Гедеминов.
— Вы знаете, как она умерла? — дрогнувшим голосом спросил Фонрен.
Гедеминов не ответил. Зашли в кафе. Он заказал водки, еды. Когда выпили, сказал:
— Аделина получила известие о вашей смерти еще в 1946 году. Профессор и ваша жена работали в больнице, в зоне, врачами. Там был один негодяй. Он стрелял в вашу жену, но она не умерла. Профессор сделал ей операцию… вынул пулю…